Правда, эти несколько минут в навязанных, нежеланных объятьях кажутся мучительно долгими. Все силы уходят на то, чтобы сдержать рвущееся наружу возмущение. Пропускаю мимо ушей становящиеся все более пошлыми шуточки, сосредотачиваясь на том, что и как скажу при встрече Лавроненко. Мысли о нем несут облегчение, и я даже на какое-то время отвлекаюсь от неприятного общества. А когда музыка, наконец, стихает, давлю на плечи мужчины, отстраняясь и радуясь, что на этот раз получается.
– Спасибо, милая, это было потрясающе! – едва успею увернуться от склоняющихся ко мне губ. Судорожно ловлю ртом воздух, понимая, что мужчина только что едва не поцеловал. Что за напасть-то такая? Откуда он вообще взялся на мою голову?
Хватаю оставленную на стуле сумочку и направляюсь в противоположный конец зала. Подальше от этого бесцеремонного типа. Мне надо найти шефа, а если нет, просто уберусь отсюда, чтобы больше не нарываться на неприятности. В конце концов, подарок можно вручить и завтра.
Но мне везет. Кажется. Потому что обнаружить Лавроненко удается почти сразу, вот только он совсем не выглядит как человек, обрадовавшийся встрече. Одаривает меня тяжелым взглядом, хмуро кивая в ответ на приветствие.
Все заготовленные пожелания как-то в момент вылетают из головы. Он стоит у входа на веранду, за массивной колонной, скрывающей нас от большинства других гостей. А те, кто находится неподалеку, заняты своими делами и в нашу сторону даже не смотрят.
Это хорошо, наверное, ведь я могу воспользоваться ситуацией и поздравить его почти без свидетелей. Придумать бы еще только, какими именно словами. Переминаюсь с ноги на ногу, нащупывая в сумочке заветный конверт. Что в таких случаях обычно говорят? Уважаемый шеф? Дорогой Алексей Андреевич? Или просто Алексей?
Сердце заходится от волнения, и дышать становится тяжело, тем более что обращенный ко мне взгляд все так же строг и суров. Словно начальник собирается отчитать за какую-то оплошность и выбирает выражения покрепче. Но я ведь ничего не сделала плохого! Просто не успела, мы же еще не виделись сегодня. А вчера…
Воздуху становится тесно в груди, когда я вспоминаю разговор с отцом. То, что успела передумать за это время. То, как собиралась на работу, мечтая понравиться ему. И что же, нравится? Ну хоть немного? Почему про то, что я самая красивая мне плел совсем не тот человек?
– С днем рожденья! – выдаю срывающимся голосом, решая обойтись совсем без предисловий. Он и уважаемый, и дорогой, и самый лучший, но ни одно из этих определений не хватает смелости произнести. Особенно когда смотрит вот так, жестко и непонятно. Что происходит сейчас в его голове? Смогу ли я хоть когда-нибудь в этом разобраться?
Вытаскиваю конверт и шагаю вперед, ближе к Лавроненко. Приподнимаюсь на цыпочки, легонько касаясь губами щеки. Так все делают, я видела. Банальный жест, просто дань вежливости. Не руку же мне ему пожимать.
Но мужчина вдруг дергается, поворачивая голову, то ли пытаясь отстраниться, то ли еще с какой-то неведомой целью, и его губы замирают в нескольких миллиметрах от моих, опаляя жарким дыханием.
Никогда еще не находилась так близко к нему. Расстояния между нами почти нет, я ощущаю его дыхание на своих губах, а по всему телу растекаются какие-то странные импульсы. Мне тепло и немножко больно, но источник этой боли никак не могу уловить. Она зарождается где-то глубоко внутри и раскручивается в тугую спираль, расползаясь по каждой клеточке. И там снова пульсирует, мучительно заставляя желать большего.
У него густые и удивительно длинные ресницы. Гораздо длиннее, чем нужно для мужчины, а такой естественной, насыщенной черноты не добиться никакой тушью. Но мне хочется не просто смотреть, как они подрагивают – почувствовать, как щекочут кожу. Это наверняка неповторимо. Невероятно. Приятно до одури.
А в почерневших зрачках видно мое отражение. Только мне и этого мало. Хочу проникнуть еще дальше: в его мысли. Угадать, уловить, что происходит там. Что он думает и чего хочет сейчас. Хотя ответ на последний вопрос у меня, кажется, есть. Каким бы ничтожным ни был собственный опыт, почувствовать исходящий от мужчины жар желания я в состоянии.
Очередной рваный выдох – и я опускаю взгляд на его губы. Они сухие и на вид кажутся горячими. Не сделала ни глотка алкоголя, но меня внезапно ведет, в сознание проникает сладкий туман, лишающий возможности соображать. Не думаю – поддаюсь какому-то первобытному инстинкту, толкающему еще ближе к этому потрясающему мужчине. Тянусь к его губам, осторожно дотрагиваясь до них кончиком языка.
Они оказываются совсем не горячими. Прохладными и удивительно мягкими, и касаться их так сладко, что нет сил остановиться. Обвожу языком контур его рта и проникаю чуть глубже, во влажное манящее тепло. Делаю вдох и, обхватив своими губами его нижнюю, тяну, пытаясь впитать еще больше этой пьянящей сладости.
