В новой книге историка Юрия Сушко на редкость удачно смешаны жанры – политический детектив с авантюрной мелодрамой. Свежие, никогда ранее не обнародованные факты из личной жизни гениального физика просто шокируют, а возмутительная безнравственность и «гибкость» жизненных принципов Маргариты Воронцовой, супруги скульптора Сергея Коненкова, заставляет усомниться: да разве такое могло быть?! Увы, могло. Точнее, так: к счастью, могло! Ибо любовный треугольник и женские интриги в конечном счете дали Сталину ядерное оружие, которое и сохранило хрупкий мир после Второй мировой войны…
Хотя влюбляться – это не самое глупое, что делают люди, тем не менее, гравитация за это ответственности не несет...
А.Эйнштейн
«Дорогой брат Иосиф Виссарионович!
...Я прилагаю здесь фотографию, на которой Вам наглядно будет видно, где вскоре произойдет атака на С.С.С.Р. Провозгласите об этом между народами, приготовьтесь к войне, возбудите храбрых; пусть выступят, поднимутся все ратоборцы. Перекуйте орала ваши на мечи и серпы ваши на копья; слабый пусть говорит: «Я силен». Спешите и сходитесь, все окрестные, и собирайтесь; туда, Господи, веди своих героев...
Вы, дорогой Иосиф Виссарионович, представлены как символ в книге пророка Исаіи 19:1-7т. Так тоже и Навуходоносор в Св. Писании есть фигурой на Вас. То, что делал Навуходоносор там, – Вы выполняете тут...
Вы, большевики, будучи, так сказать, атеистами, выполняете Божие Дело, которое есть мир и братство... «Слово не подобно ли молоту, разбивающему скалу? Пустите в дело серпы, ибо жатва созрела. – Iеремія 23:29. – Iоиль 3:13. Серп и молот – знамя С.С.С.Р.
Царство Божие идет от севера (от С.С.С.Р.) «От севера откроется бедствіе на всех обитателей земли» (бедствие – для капиталистов)... ибо от севера появляется беда и великая гибель (для капиталистов)... вот идет народ от страны северной и народ великій (большевики) поднимается от краев земли (А братан Папанин подтвердит нам, что там на севере, где он был, уже и не живут люди – край земли)...
Сообщаю некоторые сведения о себе. Я русский скульптор. Жил и работал в Москве. Работы мои имеются в музеях Москвы, Ленинграда, Смоленска, Казани, Симбирска и др. Был три года руководителем скульптурного отдела Государственных мастерских, а также скульптурного отдела Пролеткульта. Был председателем профессионального союза скульпторов. На кремлевской стене около Мавзолея Ленина – мемориальная доска «Павшим в борьбе за мир и братство народов», а в Музее революции на бывш. Тверской, Стенька Разин с ватагой – мои работы. Был я также не малый пьяница. В Америку выехал легально с выставкой русских художников в декабре 1923 г.».
Подумав, Сергей Коненков решил, что будет нелишним дополнить свой автопортрет комплиментами коллег:
«При отъезде из Москвы скульпторы поднесли мне адрес следующего содержания:
«Дорогому Сергею Тимофеевичу, нашему наибольшему товарищу. Мы, московские скульпторы, приносим Вам свой привет и поздравляем с двадцатилетней годовщиной Вашего Славного служения Русской скульптуре. С мощью Самсона, с глубиной Баха, с виртуозностью Паганини и с горячим сердцем русского Богатыря Вы трудились над созданием русской скульптуры. Сейчас Вы покидаете нас и Родину для более широкой деятельности перед лицом Нового и Старого Света. Мы уверены, что Вы покажете, какие силы таятся в недрах России. Эта мысль смягчает горечь разлуки с Вами и родит надежду увидеть Вас снова в нашей среде тем же дорогим товарищем, но венчанным мировой славой». Следует 24 подписи.
До свидания, дорогой Иосиф Виссарионович. Примите мои самые сердечные пожелания, также привет Вашим друзьям и сотрудникам.
Приветствуйте Красную Армию – Армию Божию.
Остаюсь верный Господу навсегда. С.Коненков».
Он поставил точку, вернулся к началу письма и в самом верху сделал пометку: «Нью-Йорк 4/3 1940 г.».
– Сергей, ваш священный долг написать Иосифу Виссарионовичу Сталину. Вас он непременно услышит.
– Он не отвечает на мои послания, брат Заборовский. Сколько раз я к нему уже обращался...
– Неважно. Главное, чтобы он прочел ваши письма, а они уже достигнут его души и разума. В марте я сам решил написать ему письмо. Но вряд ли он его прочел, потому что представился, кто я есмь, то есть религиозным человеком.
– А могу я прочесть ваше письмо, брат Заборовский?
– Конечно. Я вам оставлю копию. Но вы напишите свое. – Заборовский вынул из кармана пиджака несколько изрядно помятых листов бумаги, положил перед Коненковым и, перекрестившись, покинул мастерскую скульптора:
– С Богом, брат Сергей.
Читая копию послания Заборовского товарищу Сталину, Коненков поразился, насколько пророчества брата совпадают с его собственными видениями и с тем, о чем он собирался сообщить в Москву, брату Иосифу Виссарионовичу. Не откладывая ответственное поручение в долгий ящик, Сергей Тимофеевич решил перенести намеченный еще неделю назад сеанс позирования на следующий день. Позвал Элен, попросил позвонить мистеру Линдбергу, извиниться и назначить иное время для работы. Какое? Теперь пускай наш авиатор сам определяет. Не до того мне сейчас.
Сергей Тимофеевич взялся за перо:
«Дорогой брат Іосиф Виссаріонович!
