Как и в соседних, бывших шумерских, захваченных семитами, в царстве Ларса правит бал распределительная система с элементами товарно-денежных отношений. Что-то типа социализма в восточно-европейских странах, когда были под властью СССР. Большую часть производимой продукции получает и распределяет государство, а остальное, так сказать, сглаживает углы тупой и неповоротливой системы. Поэтому общество делится на три слоя. Первый, верхний — авилумы (люди), свободные собственники земли и другого имущества. Это не обязательно богатые, но у них есть земельный участок или какое-нибудь производство — мастерская, рыболовецкое судно, карьер по добыче камня… — и являются членами общины своего поселения, имеющими право голоса на референдумах по решению текущих вопросов. Среди них были не только семиты, но и потомки шумеров. Я теперь тоже член общины Гуабы. Второй слой — мушкенумы (склоненные, бьющие челом), государственные служащие. Они получают ильк — должность с оплатой металлами, продуктами, земельными участками во временное пользование. Это не только чиновники и писцы, но и все те, кто трудится на казенных землях, предприятиях, в культовых учереждениях: крестьяне, пастухи, рыбаки, ремесленники, жрецы, храмовые проститутки, воины (редумы — тяжелая пехота и баирумы — легкая)… Шакканакку Римсину тоже можно считать одним из них, хотя в данном случае будет бить челом самому себе. Так что многие мушкенумы были бедны, но встречались и те, кто намного богаче большинства авилумов, поэтому члены первого слоя пытались протиснуться еще и во второй и встречались обратные устремления. Третий — вардумы, рабы. Обычно это пленники из других царств, в том числе и семиты. Обнищавший, задолжавший авилум или мушкенум может продать себя (второй в случае отказа от илька) или своих детей в рабство, но только на три года, а потом повторить этот процесс несколько раз, пока не выкарабкается из долговой ямы. У них есть отличительные внешние признаки: женщины ходят простоволосыми, а у мужчин выбриты волосы ото лба до темени. Когда раба-мужчину отпускают на свободу, сбривают и остальные, «очищают», делая похожим на бритоголовых жрецов.
В купленном мной доме не хватало домработницы-наложницы. Жениться я пока не собирался, а в храм богини Иштар к жрицам-проституткам, которые трудились, почти не вставая, за одну чашу ячменя с клиента, ходить брезговал, поэтому решил купить рабыню. Они продавались на рынке возле Речных ворот, которые выходили в сторону Тигра, все еще называвшегося Бегущей водой, но теперь на аккадском языке. Рабы — товар ходовой, но крупными партиями поступают эпизодично, во время войн. Сейчас в ближних царствах был мир. Продавалась только одна молодая женщина, но такая страшная, что лучше уж к проституткам.
На следующее утро я отправил Адада пасти ослов и рубить тростник для печи. Как догадываюсь, сбегать он не собирается. Для разбойничьей жизни или трудовой свободной, начав с нуля в другом царстве, оказался трусоват и не обучен никакому высокодоходному ремеслу. К тому же, не хочет покидать свой город и не любит голодать, а я теперь живу в Гуабе и кормлю лучше, чем ел, когда родители были живы. Выпроводив раба и прикопав в углу сарая самые ценные вещи, собрался прогуляться по окрестностям, изучить их с точки зрения агрономии и геологии. Надо было организовать постоянный источник дохода и обзавестись деревом для постройки морского судна. В Гуабе продавались бревна и доски, но из плохих пород, в основном ива и тополь, и по высокой цене. Были еще обрезки финиковой пальмы. Это не дерево, не куст и не растение. В двадцать первом веке ботаники относили ее в отдельный вид. У нее нет древесины и коры. Внутри мягкая сердцевина, по которой движутся соки к верхушке, а дальше к краям более твердая, покрытая снаружи чешуей из остатков сломанных листьев и волокон, которые защищают от жары.
На выходе со двора меня перехватил абориген лет тридцати двух с дочкой лет тринадцати, худенькой и с приятным смышленым личиком. На папашином было выражение энергичного лузера, которого губит излишнее количество гениальных идей, когда каждая следующая заставляет бросить предыдущую на полпути к успеху. Ведь главное не достижение цели, а путь к ней.
— Я слышал, тебе нужна рабыня, — начал он. — Купи мою дочь за двенадцать шиклу.
Рабыня-женщина стоит здесь от десяти до пятнадцати шиклу. Покупать за двенадцать на три года — быть полным идиотом. О чем я и сказал предприимчивому папаше.
Он сразу согласился и предложил:
— Хорошо, купи за пять… четыре… три… два.
Мне стало жалко бедную девчушку. С таким придурком-папашей наверняка живет впроголодь. На всякий случай выдвинул последнее условие, которое, как мне казалось, должно отбить у него желание продать мне дочь.
— Буду использовать ее днем и ночью, — предупредил я, показав жестами, что именно буду делать с ней в темное время суток.
Его это не смутило:
— Твое право. Только детей оставишь себе. Мне своих кормить нечем.
— Тогда найди свидетелей, — потребовал я.
