Любимец века полностью

И лишь однажды в Крыму, неожиданно признав на почте в двух загорелых веселых молодцах, которые заколачивали какой-то старушке посылку, «небесных братьев» Поповича и Николаева, Семен Дмитриевич отважился заговорить с ними.

— Примите мои сердечные поздравления по случаю успешного завершения группового полета, — запинаясь, пробормотал он. — У меня к вам просьба…

— Автограф?

— Не совсем. При случае передайте привет Юрию Алексеевичу от бывшего сослуживца по Северу.

— Прошло несколько дней, — рассказывал Казаков. — Я никому не говорил про эту встречу. Да и что было рассказывать? Мало ли приветов посылалось Гагарину?.. Но вот как-то во время послеобеденного отдыха влетает в палату дежурная сестра: «Вас ждут!» В вестибюле стоял и улыбался Юрий. «Так вот кто мне приветы шлет! Ну, здравствуй… Ты что, говорить разучился, что ли? Раньше не замечалось…» Он обнял меня за плечи и повел вниз по лестнице, на дорогу, где стояла «Волга». А изо всех окон уже высовывались, и несся шепот: «Гагарин! Гагарин!» Я продолжал смятенно молчать, Гагарин с досадой воскликнул:

«Не думал я, что ты такой стал! Помнишь, у нас на Севере, бывало…» Тут я набрался смелости и ответил: «Это не я стал, это вы, Юрий Алексеевич стали». Он поморщился: «Брось, пожалуйста. Мало ли с кем что происходит, сегодня так, завтра этак. А совместную службу забывать нельзя. Я теперь поеду, — добавил Гагарин. — Меня ждут, да и автографы сейчас просить станут… Возьми-как мой адресок. До встречи!» Дверца захлопнулась, машина исчезла за поворотом. Взбудораженный и не очень довольный собою, я медленно возвращался в санаторий. А вдруг разнеслась молва, будто я не летавший еще космонавт, только не сознаюсь в этом. Пришлось рассказать о заполярном гарнизоне, про нашу общую службу с Гагариным. И вот тут, вспоминая многие подробности, я снова увидел его таким, каким он был тогда, и порадовался, что он так мало изменился. Потом, когда мы вместе вспоминали эту первую неловкую встречу, да еще немного подыгрывали, изображая ее, многие, да и мы сами, покатывались со смеху…

Когда Юрий вернулся под Москву, в Звездный городок, их дружба с Казаковым углубилась. Тем более что Гагарин, уже как депутат, часто приезжал в Гжатск.

Бывали и такие случаи: забегая посреди рабочего дня домой, Семен Дмитриевич вдруг находил дверь отомкнутой, а в прохладной пустой комнате на диване, в одной тенниске, лежит Гагарин, закинув за голову руку, и увлеченно читает книгу, снятую тут же с этажерки. Прямо на полу перед ним кастрюля с картошкой в мундире. Не глядя, он шарит в ней и, поднеся ко рту, жует остывшую картофелину.

Это был его редкий отдых в тишине и одиночестве, так необходимый каждому.

Еще на Севере Гагарин научился полностью отключаться от дел. По гористой тундре, ныряя в заросшие густым кустарником распадки, он добирался до быстрого ручья, вода которого и летом оставалась леденистой, а зимой, окутанная испарениями, не замерзала; здесь, в уединении, он проводил за ловлей форели неслышимые часы. Ведь то первое лето он прожил один; Валентина приехала к нему лишь в июле.

Молодые летчики, с которыми Гагарин подружился тогда, с увлечением обсуждали полеты искусственных спутников: к этому времени уже третий советский спутник кружил над Землей. Как специалисты они не могли не понимать, что стремительное возрастание веса и объема этих космических аппаратов приближает эру полетов человека. Часами спорили и фантазировали, как и множество других людей во всех концах земного шара. Только чуточку более квалифицированно: подниматься над землею было их профессией!

Правда, между крылатыми машинами и ракетным кораблем существовал непройденный водораздел…

Индийский литератор Ходжа Ахмад Аббас (автор сценариев «Бродяги», «Господина 420», «Афанасия Никитина») через месяц после встречи с Гагариным, выпустил в свет книгу-репортаж «Пока мы не достигли звезд», где написал о Гагарине точно и выразительно: «Я все еще не догадывался, что этот коренастый юноша и есть прославленный Колумб космоса. Даже в своей щегольской авиационной форме он показался таким обычным, таким мальчишески-молодым, что на какой-то момент мне показалось, будто вошел рядовой офицер, чтобы доложить о прибытии героя. Затем он улыбнулся, и тут я сразу узнал гагаринскую улыбку, которая сверкала в эти дни на миллионах страниц прессы всего мира… А теперь этот необыкновенный парень сидел здесь и говорил о своих ощущениях скромно, почти буднично, будто рассказывал об обычной поездке в выходной день на пароходе по Волге. Гагарин поискал глазами глобус и, не найдя его, взял из вазы апельсин. Вынув из кармана авторучку, он нарисовал на нем экватор и нанес точный путь полета своего корабля по орбите».

Но космические перспективы хотя и манили молодежь затерянного в сопках гарнизона, пока оставались расплывчатыми. Гораздо больше их волновала собственная повседневность.

Как они хотели летать! Постоянно. Каждый день. Как можно чаще.