Потом на дискотеку пожаловали Ирлан с Максимом. Они хотели взять у меня фотографии под Баньяновым деревом. Мы немного потанцевали и отправились ко мне за фотоаппаратом, а оттуда – к ребятам скачивать фотографии на ноутбук под моим чутким присмотром. Ибо Тибору на днях одна девочка случайно удалила все фотографии с карты памяти и я, наученная горьким опытом друга, наотрез отказалась давать кому-либо свой фотоаппарат или карту. Скачали фотографии, поели винограда, и обратно Максим привез меня на мотобайке уже практически спящей. В общем, вечер который обещал быть скучным, – удался!
А главное, сегодня я, наконец, высплюсь. Потому что когда мы ночевали с Тибором у меня, его кусали мои комары. Я еще пошутила: «Конечно, это мои комары. Они меня уже знают, а тебя еще нет. Вот и прилетели познакомиться!». Когда же мы ночевали у него, мне мстили его комары. Так что, две ночи подряд мы толком не спали.
Сегодня у меня был отдыхательный день. С утра обнаружила пропущенный звонок от Тибора в 8:36 и шопинг муд. Накупила браслетов и бинди. Любимый опять работал, готовился к ночному базару. А я загорала, плавала, общалась с Мирко (это тот, что искал лесную царевну) и тосковала по Тибору.
Позагорав на пляже часов до двух, я пошла обедать. Заказала mixed vegetables – очень остро! Чтобы это съесть, пришлось взять хлебушка и целых три напитка – лимонан, соду и колу.
Пока я заказывала, кушала и пила, из-за соседнего столика ко мне обернулся что-то спросить молодой человек. Оказалось, зовут его Тим, и он из Бельгии. Мы обнаружили огромное количество совпадений между нами. Началось с того, что Тим сидел и что-то писал. Я спрашиваю: «Что ты пишешь?». Он: «Книжку. Я писатель». «Прикольно, – говорю, – я тоже пишу книжки». Второе – нам обоим по двадцать девять лет. Кроме того, он тоже работал копирайтером и тоже бросил рекламу, потому что считает это делом коммерческим. «Точно, – говорю. – Работа ради денег. Нет в ней места свободе личности!».
Как и большинство людей, с которыми я знакомлюсь в Гоа, Тим тоже путешественник. Пару дней пробудет здесь, потом собирается заниматься скалолазанием в Хампи и еще пару месяцев работать волонтером в интернате для глухих детей.
Он вкратце рассказал мне свою книгу. Она достаточно замороченная и многоплановая – и про политику, и про религию и про любовь. Я сказала, что пишу более легкие книги. Также мы побеседовали о литературе в целом. Тим обожает Достоевского, особенно «Преступление и наказание». Я говорю: «Поскольку нас заставляли читать эту книгу в школе, я ее невзлюбила. А сейчас у меня совершенно другое мировосприятие. Так что, может быть, стоит ее перечитать…».
Из-за ресторанного столика мы переместились на пляж. У Тима не было плавок, поэтому он купался прямо в штанах. Периодически придерживал их руками, чтоб не уплыли. Мы так мило купались, загорали и болтали, что я даже забыла на время про Тибора. Однако около пяти он напомнил о себе звонком. Говорит: «У меня сегодня барабанное настроение. Я взял свой барабан и сижу на пляже. Где-то час буду здесь играть, приходи». Я попрощалась с бельгийцем и взяла у него мейл, чтоб обмениваться писательскими новостями.
В номере я быстренько приняла душ, навела марафет – надела штаны али-баба, обтягивающую белую маечку, браслеты, наклеила бинди – и отправилась очаровывать моего барабанщика.
В этот раз шоу было достаточно живеньким. Расположившись по кругу, люди танцевали, пели и играли кто на чем – на скрипке, на гитаре, на флейте, а один молодой человек – даже на шланге. Такой музыкальный инструмент я видела лишь однажды в руках одного Катиного друга. Спрашиваю у Тибора: «О! А это случайно не русский юноша?». Он: «Да, русский». Я: «Не Паша?» Он говорит: «Не знаю, как его зовут». Тогда я подошла к молодому человеку и на всякий случай по-английски спросила: «Are you Pasha?». Он: «Нет, я не Паша». Я: «А может ты Леша?». Он: «Да, я Леша Белозор». Я говорю: «Прикольно! Мы с тобой у Кати на Дне Рождения познакомились». Он меня вспомнил. «Да, – говорит, – прикольно».
Потом пришла его девушка Ира. Мы пофоткались вместе и потом я попросила их сфоткать меня с моим бой-френдом. Леша: «А где он?». Я: «Вон тот, с большим барабаном». Он: «А этот европеец, который ко всем клеится? У меня тут были русские девочки знакомые. Он пытался одну из них закадрить, но мы его отшили…». Я говорю: «Да? А мне лично он нравится. И мне все равно, что у него было до меня, и что будет после. Я ловлю кайф от общения с ним сейчас». Но все-таки легкий осадок от слов Белозора у меня остался.
