О самой игре я сообщила ему в половине четвертого — ровно за восемьдесят минут до отправления. Коренёк уже вернулся из школы, и мы с ним начали изо всех сил обсуждать предстоящую поездку громко, но вскользь, как нечто само собой разумеющееся. Так что Профессор даже не сразу понял, о чем мы. Как ни трудно в это поверить, наш ученый даже не подозревал, что в бейсбол играют на разных стадионах по всей стране и что увидеть это вживую может любой, кто заплатил за билет. Хотя что удивляться, если даже о том, что игру можно слушать по радио, он узнал лишь пару месяцев назад. А до тех пор бейсбол существовал для него исключительно в форме статистики и карточек с фотографиями.
— И вы хотите, чтобы я тоже туда поехал? — задумчиво нахмурился он.
— Ну, вас же никто не заставляет. Мы просто приглашаем — может, и вы с нами? Решайте.
— Хм-м. На бейсбольный стадион?.. В автобусе?
Думать о сложном Профессор умел лучше всех: оставь мы его в таком состоянии, так и размышлял бы здесь до скончания матча.
— И там мы… увидим Энацу?!
На секунду я съежилась. Но Коренёк, как мы и условились, тут же пришел на помощь:
— К сожалению, Энацу позавчера уже отыграл против «Гигантов», так что на этот раз питчером будет не он. Простите, Профессор…
— Ну что ты! Тебе-то с чего извиняться?.. Но как жаль, как жаль… Ну, а позавчера он хотя бы выиграл?
— О да! Уже седьмой раз за сезон!
А на дворе стоял 1992 год, и нынешний «тигр» под номером 28, Есихиро Наката, почти не участвовал в играх из-за травмы плеча. Значит, этого номера мы сегодня на поле, возможно, вообще не увидим. На руку ли это
— Поехали, Профессор! — воскликнул Коренёк. — С вами веселей!
Этот возглас Коренька оказался решающим: Профессор согласился.
Выйдя из автобуса, он вместо подлокотника сиденья крепко стиснул ладонь Коренька. Всю дорогу, пока мы шагали до стадиона и уже в толпе пробивались по коридорам к трибуне, никто из нас не промолвил почти ни слова. Профессор семенил, перепуганный тем, что его унесло от привычной жизни чересчур далеко, а у Коренька просто не было слов от восторга при мысли о том, что сейчас он наконец-то увидит своих любимых «Тигров». Так или иначе, оба потеряли дар речи и пробирались к нашим местам, вертя головой и разевая от удивления рты.
— Все в порядке? — уточняла я у них то и дело, и всякий раз Профессор стискивал ладонь Коренька покрепче.
Когда, взобравшись по ступенькам на трибуну прямо над третьей базой, мы развернулись, из наших легких вырвался дружный вопль. Перед нами распростерлось великое чудо: темный веер инфилда, девственные базы, строгие белые линии, идеально подстриженная трава. Потемневшее небо казалось совсем близким: протяни руку — дотронешься. Но тут — словно только и дожидались нашего появления — над головами вспыхнули прожекторы. И в ярких перекрестных лучах стадион превратился в звездолет, только что спустившийся к нам с небес.
Понравилась ли Профессору игра? Сколько мы с Кореньком ни обсуждали потом этот незабываемый день, ответа на этот вопрос — полюбил ли Профессор настоящий бейсбол больше матрицы в своей голове? — ни у кого из нас не нашлось. Куда больше нас терзали угрызения совести: а может, с самого начала не стоило выманивать старую больную улитку из скорлупы, чтобы потом не приходилось ее спасать?
Но годы шли, а те бесценные минуты, когда все втроем были вместе, яркость тех мимолетных сцен, свежесть звуков настоящей игры всплывали в памяти и согревали нас еще многие годы. Раскуроченные спинки неуютных сидений; паренек, всю игру оравший «Камэяма!» через сетку на краю поля; сэндвичи, в которых я перестаралась с горчицей; сигнальные огни самолетов, заходящих на посадку прямо над стадионом, похожие на падающие звезды… Мы вспоминали все это без устали, каждую мелочь, и нам
Самый любимый наш эпизод — «Профессор влюбляется в юную продавщицу напитков».
Случился он, как только «Тигры» завершили свою половину второго иннинга и Коренёк, умяв сэндвич, потребовал сока. Я собралась подозвать ближайшую из продавщиц, разносивших напитки по нашей трибуне, но Профессор вдруг остановил мою руку.
— Нет! — сказал он.
— Почему? — удивилась я. Но он не ответил.
Я собралась подозвать другую продавщицу. Но Профессор снова остановил меня.
— Нет! — повторил он. Да так серьезно и резко, что мне показалось, будто он не хочет, чтобы ребенка поили соком.
— Попей чаю из термоса, я же принесла! — сказала я Кореньку.
— Не буду! Он горький.
