СУДЬЯ. Таким образом, подсудимая [имя изъято] своими умышленными действиями совершила преступление, предусмотренное ч. 5 ст. 33, ч. 2 ст. 208 УК РФ – пособничество участникам вооруженного формирования, непредусмотренного федеральным законом. Учитывая характер и степень общественной опасности совершенного преступления, характер и степень фактического участия подсудимой в его совершении, значение этого участия для достижения цели преступления, суд приходит к выводу о невозможности исправления подсудимой без реального отбывания наказания в виде лишения свободы. И постановляет назначить ей наказание в виде лишения свободы сроком на 1 (один) год с отбыванием наказания в колонии-поселении.
СУДЬЯ. Ничего если мы будем звать вас дальше Марьюшкой?
МАРЬЮШКА. Мне не привыкать.
СУДЬЯ. Что вы планировали делать в Тридесятом государстве (*Организация, запрещенная в России)?
МАРЬЮШКА. Готовить еду. Стирать одежду. Быть женой, как повелел Всевышний и моя физиология. Ну и зефир, я уже говорила.
СУДЬЯ. А дома что, стирать некому было?
МАРЬЮШКА. Дома не мужики, а перекати-поле. Никаких убеждений, одни полумеры. А Финист представляет собой мужской идеал, который крайне сложно найти в современном западном обществе, образ сильного, бесстрашного мужчины, готового убивать и умирать ради своих идеалов.
СУДЬЯ. Допустим. Итак, вы вышли в стамбульском аэропорту. Шли чистым полем, шли тёмным лесом, высокими горами. Птички весёлыми песнями вам сердце радовали, ручейки лицо белое умывали, леса тёмные привечали. И никто не мог Марьюшку тронуть: волки серые, медведи, лисицы – все звери к ней сбегались? Так все было?
МАРЬЮШКА. Почти. В аэропорту я взяла такси. Дала водителю номер, который мне на Вотсапп прислали, пока я летела. Таксист на него позвонил, ему объяснили, куда ехать. Он сначала не хотел, но там денег пообещали прилично. Пока он меня вез, я отправила маме смску, чтобы она не забыла погулять с собакой. Меня встретил у подъезда один чеченец, сумку не взял, сама из багажника достала. Таксист уехал очень быстро, по-моему, даже денег не попросил. Чеченец-брат сказал, что я теперь со своими, и завел в квартиру. За дверью было много обуви, а в квартире полная тишина стояла. Диваны были продавленные, жарко, а вентилятором пользоваться нельзя. Пахло горохом и стиранным бельем. В квартире было шесть женщин, многие с детьми. Из России, из Казахстана и Азербайджана еще. Мне сказали выбросить SIM-карту и не выходить в интернет. Покидать квартиру запрещалось. Одна девочка из Баку все время плакала, и мне тоже очень плакать хотелось, но я боялась, что Финисту кто-нибудь расскажет. Спать легли на полу – все женщины в одной комнате, и дети посередине. Мне снилось, что я в универе на паре по философии.
