МАРИНА. Я про футбол спросила. Нельзя.
МОИСЕЙ. Когда на работу?
МАРИНА. Уже не надо.
МОИСЕЙ. Я бесплатно могу красить.
МАРИНА. Вы и так бесплатно красили.
МОИСЕЙ. Нет, мне прораб всегда отстегивал.
МАРИНА. Молодец прораб. Я вообще попрощаться пришла.
МОИСЕЙ. Вы мне говорили, что здесь лучше, чем в больничке. Я думал, будут события. А тут какие события? Сосед вчера туалет с холодильником перепутал, нассал в поддон. Это событие?
МАРИНА. Владислав Павлович сказал, вы жену себе придумали и сбежать хотели.
МОИСЕЙ. Сбежишь тут, конечно. Забор бетонный три метра и пропускной пункт. Границу Мексики перейти легче.
МАРИНА. Сбежали и что бы делали?
МОИСЕЙ. Я теперь стрит-арт художник.
МАРИНА. Почему стрит-арт?
МОИСЕЙ. Ну я же стены расписываю, Марина, что непонятного?
МАРИНА. Стрит-арт художники стены на улице расписывают, внешние стены.
МОИСЕЙ. Ну и ладно.
МАРИНА. Нам тут предложили в акции поучаствовать. Напечатать на упаковках сока фотографии потерявших память людей.
МОИСЕЙ. Зачем?
МАРИНА. Ну как зачем, Моисей, представляете, как здорово, сок-то по всей России покупают. Вас увидят родные, узнают.
МОИСЕЙ. Нет, я в таком не участвую.
МАРИНА. Вы хотите найтись или как?
МОИСЕЙ. Раньше дети футболистов собирали с жвачек, а теперь что – коллекцию этих, амнезированных?
МАРИНА. Моисей, не пишите мне больше смски, мы не для этого вам телефон выделяли. Он служебный, но можете оставить себе.
МОИСЕЙ. Я не буду. Просто пойдемте со мной в кино. Я заплачу.
МАРИНА. У меня работы много.
МОИСЕЙ. В выходные. Я приставать не буду. Обещаю. Просто в кино сходим, поговорим. У каждого человека должно быть, что вспомнить. Вот и у меня будет – что вспомнить. Пойдемте, я заплачу.
МАРИНА. Откуда вы богатый такой?
МОИСЕЙ. Говорю же, зарплата моя, прораб Саня дал. Я же работал, старался, душу вкладывал.
МАРИНА. Это для чистоты эксперимента было. Деньги эти. Понимаете?
МОИСЕЙ. Нет.
МАРИНА. Это не заказчик платил. А мы, институт. Чтобы вы по-настоящему верили, что это работа. И чтобы мы по-настоящему могли понять, как работа на вас действует.
МОИСЕЙ. Хороший эксперимент.
МАРИНА. Да, я тоже так думаю.
МОИСЕЙ. Я пошел, у меня дела.
МАРИНА. Дела.
МОИСЕЙ. Да, дела, да, дела. Мне надо амариллис в коридоре полить и другое еще, вас не касается.
ВАЛЯ. А Моисей тут вне очереди…
МОИСЕЙ. Я сейчас расскажу, какому богу ты молишься.
МОИСЕЙ. Толстый, иди сюда. Дело есть.
ТОЛСТЫЙ. ПАДЛА ЕБУЧАЯ!
МОИСЕЙ. Толстый, закрой, пожалуйста, варежку, щас дежурный проснется, я тут еще не доделал.
ТОЛСТЫЙ. Не могу я. Если бы мог, я бы здесь бы не торчал. СДОХНИТЕ, ПИДОРАСЫ!
МОИСЕЙ. Так ты не притворяешься, что ли?
ТОЛСТЫЙ. Ты дебил? СУКА, ТВАРЬ, ПАДЛА ЕБУЧАЯ! Извини, тебе только дебил было.
МОИСЕЙ. Бывает.
ТОЛСТЫЙ. И не зови меня, пожалуйста, толстым. У меня имя есть. Леша называется. Леха. Мать такое дала. И толстый я не сам по себе, а от таблеток. Ы! Знаешь, как они растаскивают? Еще узнаешь. Тут все такие, щеки из-за спины торчат, а Толстый, главное, только я. Ненавижу.
МОИСЕЙ. А где мама твоя, жива?
ТОЛСТЫЙ. Жива, че ей сделается. Меня мать сдала, когда выяснилось, что я тиками. Ешный хахаль тики на свой счет принимал. Она меня СУКА! сначала в детдом, а оттуда уже сюда.
МОИСЕЙ. Даже не навещает?
ТОЛСТЫЙ. Ты видел, чтобы ко мне приходили? ПИЗДА ВОНЮЧАЯ! Она еще и пенсию мою получает, ее даже прав не лишили. ПАДЛА!
МОИСЕЙ. А лечится это вообще?
