Рэндалл удосужился вернуться домой лишь к шести и тотчас заперся в кабинете, сообщив, что должен сделать несколько звонков. Это привело Сиену в бешенство. Когда же наконец Стайн отправился переодеваться, часы показывали половину седьмого и до прибытия первых гостей оставалось каких-то полчаса.
Сиена уже и не помнила, когда так сильно утомлялась. Только нервное напряжение, владевшее ею с самого утра, не позволяло ее глазам слипаться, хотя ноги, свинцовые от многочасовой беготни по дому, гудели, как цеховые механизмы.
Теперь, когда машина для искусственного снега закидала белыми хлопьями весь сад, все фонари и светильники были включены, а в центре сада бил фонтан с апельсиновой водкой, Сиена могла быть уверена, что гости останутся под впечатлением.
— Дом украшен на совесть, — похвалил Рэндалл, входя в комнату Сиены и целуя ее в шею.
Сиена надела длинное платье оттенка «синяя ночь» с закрытым воротом, босоножки «Маноло» цвета маренго с широкими ремешками и на высоченных шпильках. Волосы она убрала в высокий пучок, оставив лишь несколько прядей свободно выпавшими, чтобы прическа казалась нарочито небрежной.
Девушка никогда не приветствовала слишком плотный макияж, устав от обилия косметики еще в те времена, когда снималась для журналов. В городе, заполненном женщинами, чьи лица были перекроены хирургами, покрыты густым загаром и изляпаны краской, она предпочитала натуральную красу, тем самым выделяясь из толпы. Однако для этого вечера она нарисовала себе огромные глаза с темной дымкой, использовав серый, черный и серебряный оттенки, а затем нанесла целых три слоя туши на ресницы.
— Да уж, я расстаралась, чтобы дом выглядел отменно, — хмыкнула Сиена, оглядев себя в зеркале и взяв со столика блеск для губ. — Я с семи утра бегаю как угорелая, а от тебя ни слуху ни духу. Как гольф? Хорошо расслабился? — едко спросила она.
— Да, было здорово, — совсем не виноватым тоном ответил Рэндалл. Он положил ладонь на шею Сиене, затем передвинул ее, спустив на грудь. — Ты выглядишь обольстительно и очень сексуально. — Он нахмурился. — Ты не переборщила? Не хотелось бы, чтобы гости отнеслись к тебе, как к хорошенькой дурочке. Нужно, чтобы тебя восприняли всерьез. Сегодня здесь будут очень важные люди.
— Ради Христа, Рэндалл! — Сиена сбросила его руку с груди, встала и одернула платье. Ее раздражало, когда любовник говорил таким всезнающим тоном. — Я прекрасно знаю, кто придет на вечеринку, и справлюсь с ролью хозяйки. Спасибо, конечно, за заботу, — она хмыкнула, — но ты передергиваешь. Я выгляжу сногсшибательно.
— Хм… — Рэндалл нахмурился и, обхватив ее талию рукой, повернул Сиену к себе, а потом усадил обратно на вращающийся стул. При этом он потянул ее плечи на себя, так что его напряженный член сквозь брюки ткнулся ей между грудей. Сиене пришлось откинуть голову назад, чтобы не смазать макияж о выступающий живот Стайна.
— Черт, не делай этого, Рэндалл, прошу! Это платье стоит шестнадцать тысяч, а ты даже в душе не был. Сейчас я вся пропитаюсь твоим потом.
Рэндалл холодно посмотрел на нее. Несмотря на сильную эрекцию, он явно не был настроен на секс. Сиена как завороженная смотрела снизу вверх на хищный узкий нос и маленькие прищуренные глаза.
Сама не понимая отчего, она содрогнулась.
— Просто не забывай, — произнес Стайн раздельно, — люди придут в этот дом ради меня, а не ради тебя.
Сиена могла поклясться, что в его тоне звучала ревность. Неужели великий Стайн опасается, что ей будет уделено больше внимания, чем ему? Это было так на него не похоже. Рэндалл всегда был самоуверенным!
— Я знаю это, дорогой, — послушно кивнула девушка, стараясь не подлить масла в огонь. — Но ведь ты хочешь, чтобы меня оценили? Ты сам сказал, что я должна понравиться твоим гостям.
Брови Стайна почти сошлись на переносице.
— Нет. — Он рывком поднял девушку и притянул к себе. — Не им, а мне! Ты должна нравиться мне.
Прежде чем Сиена смогла вырваться, он грубо засунул руку ей между ног прямо через разрез платья, сдвинув вбок трусики. Сразу три пальца вошли в Сиену, причинив боль. Она охнула, в ужасе глядя на Стайна. Тот наклонил голову к самому ее лицу, не убирая грубых пальцев оттуда, куда их так бесцеремонно засунул.
— Это я создал тебя, Сиена. — В его голосе слышалось предупреждение. — Я сделал тебя такой, какая ты сейчас. — От дыхания Стайна трепетали пряди, свисавшие вдоль лица девушки. — Я дал тебе все, что у тебя есть, и мне было приятно делиться с тобой. Но только не вздумай мне перечить, милая. Помни: я дал, я же могу и отнять. Вот так! — И Стайн резким движением засунул пальцы глубже, словно разрывая Сиену изнутри.
И точно так же быстро он выпустил ее и направился в ванную, словно ничего не случилось, оставив девушку посреди уборной, напуганную и дрожащую, будто она была крохотной полевой мышкой, которая чудом ускользнула из когтей коршуна.
Два часа спустя вечеринка только набирала обороты.
