Но уж когда он почувствовал, что развязка близка, как же он заволновался. Интуитивно он вдруг осознал, что без него у кого-то из его преемников может не хватить такта, широты души, порядочности, наконец, чтобы из-за мелочей не ставить под удар главное. И вот он, тяжело больной, мучаясь своей ответственностью за будущее, превозмогая головные боли и сопротивление врачей, диктует свое «Письмо к съезду», свое политическое завещание. Ильич боится, что личные качества иных руководителей партии могут привести к ссоре и даже к расколу. Характеристики соратникам теперь даются им взвешенно, без всяких привычных «словечек», исходя исключительно из соображений общепартийного дела.
Ах, как много из того, что произошло впоследствии, можно было бы избежать, если бы выполнили все завещанное Лениным! Не могу без содрогания вспоминать, как в школе мы с восторгом заучивали клятву Сталина, данную им в дни похорон Ленина: «Уходя от нас, товарищ Ленин завещал нам… Клянемся тебе, товарищ Ленин, что мы с честью выполним и эту твою заповедь». Специально не смотрю в источники, цитирую на память, чтобы показать, как твердо это тогда нами заучивалось.
История обратного хода не имеет, что было, то было. Но и сегодня, после стольких извращений ленинского завещания, нам надо набраться мужества и снова вслушаться, вчитаться в него. Тогда, в последние месяцы жизни Ленина, кто-то пустил слух, мол, не стоит серьезно относиться к тому, что Ленин сейчас пишет (диктует): он ведь тяжело болен и.. И только теперь мы видим, что именно в те дни в его мозгу произошла вспышка, озарение, что он как на экране из будущего увидел, что может произойти. И – произошло. Вот нам бы не повторить ошибки тех доверчивых коммунистов, которые не прислушались к последней воле своего вождя. Нам теперь надо очень хорошо понять, какую огромную роль для судеб страны и партии могут сыграть те или иные личные качества руководителей. К сожалению, многие годы мы забывали об этом! Как часто мы закрывали глаза на грубость и даже бескультурье того или иного руководителя, оправдывая его тем, что он, дескать, дает план.
Нет, плохо мы читаем Ленина. Многому, очень многому мы могли бы у него поучиться, если хотя бы со дня выхода 5-го издания читали его, а не превратили в справочник цитат.
Что ж, будем исправляться, будем читать теперь. Это ведь не для красного словца говорится, что ленинское творческое наследие неисчерпаемо. Это и в самом деле так. Но нередко эти слова мы произносили как заклинание, в ряду других восторженно-дежурных эпитетов по отношению к Ленину, подчас не умея вникнуть в суть, не до конца осознав, насколько же эти слова соответствуют действительности. Правда, некоторые представляют себе неисчерпаемость как невозможность все перечитать. Еще бы: иных оторопь берет при одном взгляде на длинный ряд этих строгих, академического вида томов. Вот они и «черпают» по статье, по страничке, а то и по цитатке… Конечно, эдак можно ознакомление с ленинским творчеством растянуть на сто лет, а потом еще сказать, мол, и ста лет не хватило.
Нет, неисчерпаемость не в объеме ленинских текстов, она – в объеме его мыслей. Я, например, буквально физически ощутила эту неисчерпаемость. Есть тома, читанные и перечитанные по десятку раз! 1-й, 9-й, 34-й, 45-й… О них я писала статьи, о них рассказывала в устных выступлениях, о них написано и в этой книге… Казалось, все известно: помню на память не только многие высказывания, но и номера страниц… Но вот беру любимый том, весь подчеркнутый и испещренный заметками, и вновь и вновь открываю для себя не замеченное, не увиденное, не понятое ранее.
Обидно бывает за того, кто еще не понял необходимости постоянного общения с ленинскими книгами. Что поделать, очень долго ленинизм был у нас на положении какой-то теоретической роскоши. Книги его печатались, в системе политпросвещения они «проходились». И, самое парадоксальное, – не всегда поверхностно. Я сама училась в университете марксизма-ленинизма и помню, какие порой интересные дискуссии вспыхивали между нами, учащимися. Только вот к реальной действительности все это не имело никакого отношения. Теперь мы уже знаем, что начиная с 1929 года жизнь во многом пошла вразрез с ленинизмом. Это явление оторванности жизни от наших теоретических корней, от марксистско-ленинских идей, особенно проявилось в последние перед апрелем 1985 года два десятилетия. Спокойно жилось тем, кто смирился с лозунговым толкованием ленинизма, кто с чистой совестью вывешивал у себя в кабинете плакаты с ленинскими изречениями – и продолжал жить по нормам, весьма далеким от ленинских.
