— Нет, — она покачала головой. — Я решила, что не буду ему ничего говорить. С университета перевелась, чтобы его не видеть. Сессию сдала, и тебя родила сразу же. Даже академический отпуск не надо было брать. У меня молоко сразу пропало. Ты искусственницей была, так что покормить тебя, и мама моя потом могла без проблем.
— О тебе он случайно узнал, я гуляла как-то по парку с тобой, а он шел навстречу и увидел. Путем несложных подсчетов, понял, что ты его. Прицепился ко мне. Я даже ляпнула, что ты не его дочь, — мама весело улыбнулась, — а он ко мне домой приперся и родители ему рассказали, что это наш общий ребенок.
— Он предложил мне сойтись. Сказал, что всё еще любит. Оказывается, с той девчонкой он сразу расстался, и вообще привел её специально, чтобы что-то изменить в наших отношениях. Думал, что я пойму его.
— Конечно же я отправила его куда подальше. Но с тобой он все же на встречи настоял. Целый год он за мной ходил. С тобой водился. Забирал на два дня в неделю. Не сам, конечно, ему родители помогали, но всё же…. А однажды, ты сильно затемпературила, и у тебя даже кровь носом пошла. Мои родители, как назло, из дома уехали, мама — в командировку, отец тоже по делам. А я одна с тобой. А тут Ваня пришел. Короче, он нас обоих на такси и в больницу. Я двух слов связать не могу, напугалась до ужаса, только и делаю, что плачу, и тебя боюсь из рук выпустить, а он смог и врачам всё объяснить, и нас обеих в палату отдельную устроить. И сам с нами фактически три дня жил в этой палате. Только поспать на ночь уезжал, а утром опять возвращался. Оказалось, что у тебя зубы резались. Через три дня ты уже была здорова, как огурчик, во всю игралась и улыбалась.
Мама выдохнула и посмотрела на меня ласково:
— Ты знаешь в тот момент я поняла, что если бы не он, то не представляю, как бы справилась с этой ситуацией. И решила дать ему шанс. Мы сошлись. А через год поженились. Я уже не горела той безумной любовью, какая была изначально, а вот твой отец, наоборот. Он с нас обеих пылинки сдувал. И вообще сильно изменился за то время, что мы с ним не жили. Стал более серьезным и рассудительным. Я тогда все же не простила его окончательно, но поняла, что больше не буду ему сцены с ревностью устраивать, и даже сказала, что если он хочет ходить налево, то я не буду ему мешать. Только пусть делает это так, чтобы я ничего не знала. На что мне Ваня ответил: «Я любил тебя с самого детства, только лишь тебя, а все эти девчонки нужны были мне лишь для того, чтобы разнообразить нашу с тобой жизнь. И я не буду тебе изменять и прятаться, я хочу, чтобы ты разделила со мной любое удовольствие. Просто раньше я думал тебя заставить это сделать, чтобы ты поняла в чем кайф, а сейчас понял, что так нельзя было с тобой поступать, но знай, что если тебе понравится какой-то мужчина, то я не буду против ваших встреч, но всегда буду в них участвовать».
— Тогда его слова меня очень шокировали. Я даже к психологу записалась, чтобы всё это переварить. И она мне очень многое объяснила. Что та моя дикая ревность, которую я испытывала до твоего рождения была вовсе не любовью, а эгоистичным желанием заставить любой ценой близкого человека находиться рядом. Я просто вела себя как маленький ребенок, у которого в песочнице отбирают любимую игрушку. Мой муж тоже хорош. Но он тоже, как и я был слишком молод, чтобы правильно объяснить свои мотивы. Короче, наломали мы с ним оба дров. Хоть и любили друг друга. А еще, самое главное, что объяснила мне психолог — за закрытыми дверями близкие люди могут делать всё, что хотят. Главное, чтобы это было их обоюдное желание. И даже приглашать тех, кому могут доверять. И никто не имеет права их осуждать и рассуждать на тему «Что же это за семья такая? Да как они могут? Она же шлюха! И это фу-фу-фу». Каждому своё. Если они не хотят так жить, то это не значит, что они имеют права, хоть что-то решать за тебя. Ты и только ты творец своего счастья. А соседям не обязательно знать, что происходит в твоей жизни, как и тем, кто в неё может полезть.
— И сейчас мы не просто так ездим к друзьям на дачу.
Мама улыбнулась, и я увидела, как ее щеки по розовели, а мои загорелись, потому что я поняла, что это за друзья такие.