— Ну что, нашёл нам невест? — спрашивают его сыновья.
— Нашёл. Пойдёмте к Иляне Косынзяне.
Парни тоже обрадовались, стали в путь-дорогу собираться. Скакунов добрых себе выбрали. А тому, кто последним родился, — коня не досталось.
— Не горюй, Петря, — говорят ему братья. — Бери любого коня.
— Где ж я его возьму? Ваших мне не надо, а в табуне только клячи остались. Съезжу я на ярмарку, куплю себе коня по сердцу.
Нагрузил он две десаги золота и в путь пустился. Долго искал Петря, пока увидел серого жеребца в яблоках, стройного могучего красавца. Пришёлся ему по душе конь богатырский.
— Сколько просишь за коня, купец?
— Меру золота.
Петря торговаться не стал, золото отсыпал, вскочил на коня и в обратный путь подался. А конь-то был волшебный. Только они от ярмарки отъехали, он и заговорил человеческим голосом.
— Куда ехать собрался, хозяин?
— Едем мы все, братья, к Иляне Косынзяне, чтоб жениться на её двадцати одной дочери.
— Если хотите живыми остаться, — говорит тогда конь, — меня слушайтесь. Коней во двор не вводите, а привяжите за оградой. Только меня с собой возьмите. Иляна Косынзяна вас примет ласково, за стол усадит и дочерей вам отдаст. Потом вы все уляжетесь спать, каждый со своей наречённой. Только прежде наденьте на жён своих платье богатырское, а сами в женские тряпки обрядитесь. А как трону я тебя копытом, кликни всех братьев, садитесь на коней и скачите что есть духу прочь от волшебного дворца. Теперь же вели, как тебя нести: быстрее ветра или быстрее мысли?
— Неси так, как добру молодцу ездить пристало.
Понёсся конь под самыми облаками, земля под копытами мелькала, и недалече от дворца нагнал остальных двадцать братьев.
— А вот и наш Петря.
— Да, братцы, догнал я вас. Теперь глядите, делайте так, как я вас научу, иначе нам несдобровать.
И Петря передал им всё, что сам от коня услышал. Пришпорили парни скакунов и вскоре остановились перед дворцом Иляны Косынзяны. Все братья привязали коней за оградой, только Петря ввёл своего скакуна во двор.
Иляна Косынзяна с дочерьми вышла им навстречу, те приняли их ласково, и каждый выбрал себе невесту по сердцу.
Уселись они за стол, ели яства редкие, пили вина добрые, а после пира спать отправились. Парни и говорят своим жёнам:
— Вот что, жёнушки, в нашем краю есть такой обычай: молодые муж с женой платьями обмениваются. Давайте и мы с вами так сделаем.
Обменялись они платьем, женщины кушмы на голову нахлобучили, а мужчины повязались платками. Так и спать улеглись.
А Иляна Косынзяна тем временем позвала палаш свой волшебный и велела ему отсечь головы всем братьям.
Принялся палаш за дело и снёс все головы, на которых были кушмы.
Тут волшебный конь коснулся Петри копытом, тот вскочил как ужаленный и крикнул братьям:
— Айда, братцы!
Сели они на коней и поскакали восвояси.
Но топот копыт разбудил Иляну Косынзяну, побежала она поглядеть, что стряслось, да увидела своих дочерей мёртвыми. А парней и след простыл. Вскрикнула Иляна, взъярилась и велела палашу догнать беглецов и отомстить им смертью лютой.
Палаш было погнался за братьями, но они уже успели пересечь рубеж Иляниного царства, а за этим рубежом палаш силы не имел. Так спаслись братья от смерти неминучей, но домой вернулись ни с чем. Подумали они, как быть, и опять говорят отцу:
— Не повезло нам у Иляны Косынзяны, теперь уже столько сестёр нам нигде не сыскать. Ступай, отец, и ищи нам невест — по две, по три сестры, где сколько будет.
— Так, ребята, куда лучше — вижу, набрались вы ума-разума.
— А я, отец, не стану тебя беспокоить, — говорит Петря. — Пойду сам себе невесту искать.
Недолго он собирался, сел на коня и пустился в путь-дорогу. Долго ли, коротко ли ехал, вдруг глядь — блестит что-то на дороге. Перегнулся парень с седла, поднял золотое пёрышко и коня своего спрашивает:
— Взять мне его или бросить?
— Коли возьмёшь, раскаешься; коли бросишь, тоже раскаешься. Лучше уж возьми, раз хоть так, хоть этак раскаиваться придётся.
Петря спрятал пёрышко и дальше двинулся. Ехал он сколько ехал и опять видит — блестит что-то посреди дороги. Перегнулся с седла и поднял золотую подкову.
— Взять мне её, конь мой, или бросить?
— Коли возьмёшь, раскаешься; коли бросишь, тоже раскаешься. Лучше уж возьми. Хоть так, хоть этак раскаиваться придётся.
Спрятал Петря в сумку и подкову, пришпорил коня и дальше поскакал. Ехал, ехал и вскоре опять видит: блестит что-то на дороге. Перегнулся с седла и достал золотой платок, сверкавший, точно солнце.
— Взять его, конь мой, или бросить?
— Коли возьмёшь, раскаешься; коли бросишь, тоже раскаешься. Лучше уж возьми, раз хоть так, хоть этак раскаиваться придётся.
Взял Петря платок и дальше поскакал.
Так он ехал без передышки, пока добрался до дворца богатого-пребогатого боярина. Увидел боярин Петрю и спрашивает:
— Чего тебе надо, парень?
— Хочу к хозяину в услужение наняться.
— Могу тебя нанять в кучера. Согласен?
— Ладно.
Положил ему барин жалованье, но с таким уговором: чуть он в чём-либо волю боярскую не выполнит — голову с плеч долой.
Поставил Петря коня своего в конюшню, а сам за дело принялся, работа у него в руках горела.
