– Что? – Мэри Маргарет, наблюдающая за тем, как ее муж разворачивает такое же клетчато-необъятное, рассеянно взглянула на дочь. – Это плед. Бабушка одолжила. Вечер обещает быть прохладным.
– Угу… Если бы надо было согреть слона…
Киллиан рассмеялся, разобрав тихое бурчание любимой. Накинув плед на свои плечи, он укутал ее свободно свисающими краями, прижал к себе, поцеловал в макушку, потерся колкой щетинистой щекой о ее щеку, заглянул в глаза:
– Эй, все не так уж плохо, поверь. Проведешь время в моих объятиях, посмотрим фильм. Ну?..
Мужчина улыбнулся так, что на щеках показались очаровательные ямочки, и Эмма вздохнула, оттаивая и невольно улыбаясь в ответ:
– Умеешь убеждать.
Они нашли свободное место под старым раскидистым кленом. Киллиан постелил коврик, сел, прижавшись спиной к шершавому стволу, раскинул руки:
– Иди ко мне, Свон!
Эмма с удовольствием приняла приглашение, удобно устроившись меж его раздвинутых и согнутых в коленях ног, чуть откинулась назад, уютно прижавшись спиной к его груди, и мужчина запахнул края пледа, укутав их от пяток и до самого подбородка, будто замотав в кокон.
– Теперь точно не замерзнешь.
Эмма огляделась по сторонам, поняв, что и родители, и многие другие пары повторили их позу, укутавшись в принесенные с собой пледы. Мэри Маргарет, сидящая в объятиях Дэвида чуть наискосок впереди, обернулась, выглядывая из собственного клетчатого кокона, улыбнулась им, и Эмма, поймав ее взгляд, кивнула, благодарно улыбаясь в ответ. Хоть Реджине и удалось разогнать дождевые тучи, становилось и правда холоднее, но Киллиан, как всегда, был обжигающе горячим, а пледа хватило, чтобы полностью укутаться им вдвоем.
Мужчина мягко отвел ее волосы, перекинув пряди через плечо, шепнул на ухо:
– У тебя чудесные родители.
– Я знаю.
Гирлянды и фонарики погасли, и спустя несколько секунд темноты и затихающих смешков и разговоров на полотне экрана возник светящийся прямоугольник с логотипом кинокомпании.
Сеанс начался.
Когда-то давно Эмма видела отрывок этого фильма, и теперь ей показалось забавным посмотреть его вместе с Киллианом, а заодно показать и остальным сторибрукцам. Реджина неожиданно поддержала ее выбор, и теперь им всем предстояло почти два часа наблюдать за приключениями герцога Олбанского, попавшего из девятнадцатого века в современный мир в комедийной мелодраме «Кейт и Леопольд».
Киллиан с интересом наблюдал за происходящим на экране, тихо смеялся вместе со всеми, и тогда Эмма ощущала его дыхание на своей шее. Рассыпающиеся пряди ее светлых волос щекотали его лицо, и мужчина снова аккуратно отвел их, а после так и не убрал руку. Он поглаживал кончиками пальцев нежный участок кожи под челюстью, легонько потирал большим пальцем чувствительное место за ухом, и женщина довольно жмурилась от его ласки, лениво наблюдая за набирающими оборот приключениями героя Хью Джекмена.
Киллиан потерся щекой о ее висок, прижался губами к макушке, плавно скользнул ладонью к горлу, поглаживая, нырнул в складки пледа, сдвинув ворот кожаной куртки и едва касаясь старого шрама на ее груди. Эмма чувствовала это ласковое прикосновение и жесткую, чуть шершавую полоску мозолей на его ладони у основания пальцев – от рукояти сабли, – и этот контраст в который раз вызывал у нее нежность. В этом был весь Киллиан – почти невероятное сочетание противоречивых черт. Она тихонько вздохнула, уютнее притерлась к груди мужчины, чувствуя безграничную любовь к тому, кто оставил свой мир, бросил привычный образ жизни и отпустил свое прошлое ради нее.
Экранный герцог с опасливым интересом изучал современный мир, – устройство унитаза, одноразовые станки и пену для бритья, – вызывая своим изумленным видом смех зрителей; потом он впервые увидел Кейт, вышел на улицы Нью-Йорка… Действия на экране неожиданно захватили Эмму, и она не сразу поняла, в какой момент невесомые прикосновения Киллиана изменились, став более откровенными. Теперь он поглаживал ее грудь дразняще легко, водил подушечками пальцев снова и снова, постепенно усиливая нажим, так, что напряженный сосок проступил сквозь тонкую ткань бюстгальтера и футболки, а возбуждение растеклось по телу жаркой волной, заставив дыхание участиться, подчиняясь ускорившемуся ритму биения сердца.
– Что ты делаешь? – шепнула Эмма, чуть обернувшись в попытке поймать взгляд мужчины.
Он скользнул губами по ее виску, не давая повернуться, жарко выдохнул на ухо:
– Мы смотрим фильм. Не отвлекайся, душа моя…
В его голосе слышались улыбка и чувственное обещание, акцент стал заметнее, и Эмма, хорошо знающая, что это обычно означает, невольно сглотнула.
Смотреть фильм?
Она перевела взгляд на экран, честно попытавшись сосредоточиться на рекламирующем маргарин герцоге, но ее попытка провалилась в ту же секунду, когда Киллиан накрыл ее грудь рукой так, чтобы твердый, хорошо ощутимый даже через слои одежды сосок оказался меж его пальцев.
А потом сжал ладонь, чуть потянул чувствительную вершинку, и Эмма резко втянула воздух, невольно стискивая бедра.
Он слишком хорошо знал, что ей нравится.
