Молчу. Впервые за долгое время я молчу, потому что не хочу отрицать. Возможно в ее словах и есть доля правды? Неужели? Но когда я успел? Влюбился в эту глупую девчонку? А язык даже мысленно жжет. Она не глупая. Алиса — светлое, нежное и, скорее всего, единственное настоящее из всего, что у меня когда-либо было. Как я этого не замечал? Я ведь действительно не видел. Сейчас, когда ее нет рядом, на меня обрушилось что-то давящее сердце и сильное — я по ней правда скучаю. Наверно, это началось, когда она смогла впервые меня рассмешить. А может, когда рассказывала очередную историю, и я, даже против воли, впервые вслушался? И мне понравилось, что я услышал? Смеха ее не хватает? Улыбки? Нежности? Мне одиноко без нее? Не знаю. Правда. Не знаю. Может быть все это вообще бред? Я просто пытаюсь абстрагироваться от предательства? Психика защищается?
Но это был не бред или попытка уйти от правды. Я ждал боли, когда Алена собирала вещи — ничего. Ждал боли, когда заметил ее в ресторане с Марком — снова глухо. Для меня это было сложное время. Навалилась тяжелая депрессия, а все, о ком я мог думать — Алиса. Все еще отгораживался, прятался, приказывал себе прекращать, а во сне только ее видел. Метался, как пес. Почему был таким идиотом? Сейчас, когда я подхожу к столику, где сидит Алиса — так все четко и ясно вижу. Люблю ее. Любой. Абсолютно любой, и все сделаю, чтобы она была в безопасности.
Глава 14. Что ты мутишь, мэр?!
Мы сидим за столиком и молчим. Трубка по середине стола. Алиса вчитывается в меню, настырно ее игнорируя, я за ней наблюдаю. Она это чувствует, знаю, просто не отвечает. Чего ты так боишься?
- Алис…
- Официант, можно вас?
Понятно. Пытается игнорировать дальше? Окей, подождем.
- А вы можете рассказать про вот это вот кофе? Что в него входит?
Ага. Теперь еще и время тянем? Ну ладно. Решаю на нее не давить, не знаю, что такого произошло между ними с мамой, но, наверно, что-то серьезно, раз она так нервничает. Смеется невпопад, губу кусает, пальцы теребит — Алиса вся на иголках. Когда официант уходит, все время оборачивается. Я снова принимаю решение обрубить этот замкнутый круг и кладу руку на ее — она сразу вздрагивает всем телом, но, важно, не отпрыгивает, как в коридоре. Просто смотрит на меня, глазами лупит, чуть ли не плачет. Господи, да что произошло?!
- Алис, ты уверена, что нужно звонить? Я найду способ связаться с твоим отцом и без этого.
- Сколько времени мы потеряем? - тихо шепчет, - Кто-то может пострадать. Мы должны знать, что происходит, а пока, как слепые котята тыркаемся. Как мы что-то решим, если не знаем правду?
Вопрос верный. Я никогда не устану повторять, как меня поражает ее эта способность задавать правильные вопросы и видеть суть. Да, нам нужно как можно быстрее выяснить все, что происходит, но не таким путем. Не через насилие над ней.
- Мы найдем другой способ. При том не факт, что она знает что-то. Ты не должна себя насиловать.
Алиса резко хмурится, а мои слова как будто приводят ее в чувства. Резко выдирает руку, снова злится…ну класс. А можно мне хотя бы немного твоей прозорливости? Потому что я вообще не понимаю, что на этот раз сказал не так, твою мать!
- С чего ты взял, что я насилую себя?! У меня хорошая мама!
Чувствую, как хочет добавить что-то ядовитое, но останавливается, вместо того срывая трубку со стола. Я же хлопаю глазами. С чего, твою мать?! Да с твоей реакции! Нет, ну я разве не прав?! И я разве сказал, что у нее плохая мама?! Никогда! Светлана — классная женщина, без преуменьшения. Единственное, что было хорошего в «мэровом» особняке. А еще они очень похожи…
Тем временем уже идут гудки. Мы сидим в самом углу кофейни, так что спокойно ставим на громкую связь. Ох, черт, а я волнуюсь…
- Алисочка? - слышу голос бывшей тещи, и в еще большем ступоре.
Та-а-ак…она рада ее слышать. Что тогда не так-то было, чего она нервничала?!
- Мамуль, привет…
«Мамуль» — мягко. Значит, у них хорошие отношения. Нет, я нихрена не понимаю!
- Солнышко мое, что с голосом? - сразу реагирует на тусклость дочери, которая вздыхает и опирается на стол рукой, роняя сверху голову.
- Мам, я должна тебе кое в чем признаться.
- Алис…ты меня пугаешь.
- Мам, мы не прилетели не потому, что меня не отпустили… Я в Туле.
Ах вот оно что…она не сказала! Понятно…все, теперь разобрался. Подаюсь к столу ближе, Алиса на меня бросает короткий взгляд, а потом начинает тараторить. Быстро, сбито рассказывает ту же историю, которую рассказала мне на кухне в нашей квартире, но ее мама сразу же перебивает, когда слышит заветную фамилию.
- Как ты сказала?! Кистаев?!
- Да…
- Алиса! - испуганно выдыхает, а потом вдруг шепчет, - Срочно собирай вещи, не говори никому и…Черт, за тобой, наверно…Ох, нет…
Слышу слезы. Голос Светланы дрожит, и это сразу передается Алисе. Она так беспомощно на меня смотрит, ей вдруг становится так страшно, что мне сердце сжимает тисками, и я принимаю еще одно решение.
- Светлана, здравствуйте. Это Олег. Алиса со мной.
Короткая пауза, а дальше я слышу притворство чистой воды.
