Активной агрессии в сторону Итачи Яхико не проявлял, но вот пассивной — сколько угодно. Думаю, он только из хорошего отношения ко мне не стал хватать его за грудки, когда мы заявились к нему в автомастерскую, но вот это молчаливое чаепитие, где нии-сан сверлил Итачи взглядом, оказалось вместо тысячи слов.
— А вот и чай! — не знаю, зачем я изображала саму активность и жизнерадостность, в то время как Яхико, очевидно, не стремился снизить градус напряжения.
— Куренай в курсе? — Яхико поднес поставленную перед ним чашку к губам и, громко отхлебнув, выразительно посмотрел на меня. Стало быть, вести беседу на троих он совсем не намерен.
— Пока нет, — от его взгляда мне стало как-то не по себе. Наверное, поэтому голос зазвучал так хрипло, будто кто-то схватил меня за горло. — Не было времени сообщить.
— Самое время сообщить, раз уж вы «ничего плохого не делаете, и всё по закону», разве нет? — Яхико невинно захлопал ресницами, будто и не замечая, какой эффект на меня производит его вопрос. — Сколько она уже дома? Неделю?
Маму выписали ровно пять дней назад. После больницы она казалась немного раздражительной и иногда подолгу лежала в постели, но в целом чувствовала себя хорошо и уже считала дни до окончания больничного. Я же несколько раз порывалась поговорить с ней об Итачи, а когда наконец решилась, зашла очень издалека. Стоило мне лишь упомянуть между делом, что Учиха ушел работать в другую школу, как мама начала сокрушаться, что такого замечательного учителя в Акатсуки уже не будет — ответственного, воспитанного и знающего свое дело. И вот как после такого лестного замечания объявлять, что я с «таким замечательным учителем» занимаюсь совсем не историей?
— Я скажу! — с жаром подхватила я. — Обязательно скажу!
Нии-сан вышел из-за стола, залпом выпил чудовищно горячий чай, с грохотом поставил чашку на стол и, растянув рот в пугающе веселой улыбке, предложил:
— Так, а чего тянуть? Давайте сейчас поедем и всё расскажем!
— Извините меня за бестактность, Яхико-сан, — Итачи тоже поднялся и, остановившись прямо напротив Яхико, спросил: — Но какое лично вам дело до того, когда Нами во всем сознается?
Улыбка сразу же стерлась с лица нии-сана, а глаза угрожающе сузились.
— Знаете… сэнсэй. Нами я не виню. Она выросла без отца и теперь подсознательно привязывается к тем, кто проявляет к ней хоть малейшую толику заботы. Но вот лезть под юбку к своей подопечной, пользуясь ее слабостью и доверием, вот это — гадко. И я уверен, что Куренай будет со мной полностью солидарна.
— Прекрати, — недолго думая, я втиснулась между ними лицом к брату. Тот посмотрел на меня свысока, как на ребенка, ничего не понимающего в жизни взрослых, и это меня задело. — Всё совсем не так. Итачи с самого начала был мне, скорее… другом, чем учителем, и ты об этом прекрасно знаешь. Я надеялась найти в тебе поддержку, но ты решил, как и все, тыкать нас носом в то, что мы, видите ли, пошли наперекор этическим нормам.
— Да как ты не понимаешь! — Яхико раздраженно запустил пятерню в волосы и провел её назад, отчего его прическа окончательно растеряла хоть сколько-нибудь опрятный вид. — Нормы существуют не просто так! Отца нашего вспомни! Думаешь, он просто так крутил романы со своими студентками? Да ему просто нравилось, как они на него смотрели снизу-вверх, с благоговейным почитанием — он сам мне в этом каялся! Он же ж такой умный, опытный, благородный!.. Тьфу. И сколько жизней он поломал? Думаешь, Куренай захочет, чтобы ты повторила ее ошибку?
Ба-бах! Эта мысль словно обухом по голове ударила. Я никогда не смотрела на наши с Итачи отношения с этого ракурса — с ракурса печального жизненного опыта моей мамы. И если и раньше что-то внутри переворачивалось от мысли, что мне придется во всем ей признаться — всё-таки, я отдавала себе отчёт, что она не придет в восторг от такого откровения, то теперь она привела меня в ужас. Мама точно, совершенно точно подумает о том же, о чем только что рассказал Яхико.
— Эй, — я вздрогнула от прикосновения к своему плечу и потерянно обернулась. Итачи, судя по взгляду, тоже обеспокоился, но он нашел в себе силы улыбнуться и сказать: — Мы справимся. Она поймет.
Итачи всегда нравился маме. Даже больше — она была им очарована. В ее глазах он уже лет семь оставался идеальным примером того, как должны вести себя молодые люди. Но раньше в списке его качеств совсем не числился роман со мной, его ученицей, и вот этот ма-аленький пунктик мог бы всё изменить.
Как бы там ни было, в одном Яхико однозначно прав — маме нужно всё рассказать, пока она не узнала об этом от чужих злых языков. Ничто не мешало позвонить к нам на домашний той же Карин и сдать меня с потрохами: мой номер телефона легко найдется в базе данных для старост. Узумаки, хоть и держалась с последней нашей стычки поодаль, не стала относиться ко мне хоть сколько-нибудь лучше, а я не хочу оставлять ей возможность подпортить мне жизнь.
Нагато неудовлетворенно фыркнул, вынырнув из-за капота ремонтируемой тачки, когда нии-сан спросил у него ключи от его Митсубиси.
