Я не наклонялась сильно, цепляясь руками за перила за спиной, и вовсе не собиралась прыгать вниз, как могло бы показаться со стороны. Мне нравилось наблюдать, как вода огибает тяжелые опоры моста, и какой чернотой она мерцает, отражая небо. Хотя, признаюсь: мысль, что решись я сделать шаг вперед, и меня мало кто хватится, приносила мне странное чувство спокойствия и умиротворения. Просто нравилось думать, что мне удалось понять, какую роль я занимаю в этом мире — да никакую. Никто бы и не заметил, если бы я исчезла в темных водах.
Вокруг было тихо. Слишком тихо. Однако, когда я услышала весело гогочущую компанию, я даже не вздрогнула. В любой другой день я бы струсила и поспешила найти людное место, но тогда было плевать. Смех и веселые переговоры приближались, а я и ухом не вела в их сторону. Все звуки резко оборвались. Не трудно было догадаться, почему.
— Эй! — Я смутно понимала, что обращаются ко мне, но не реагировала. — Что вы де… — Голос показался мне знакомым, и лишь это заставило меня обернуться. — Нами?!
«Саске», — подумала я, но мозаика не сложилась. Уставшее сознание выхватывало всё новые и новые отличия. Это был не он, хотя я узнавала эту черную смоль волос и широко распахнутые не то в ужасе, не то в удивлении обсидиановые глаза на бледном лице. Кажется, он что-то спросил, но я не услышала.
— Итачи-сан, — наконец, узнала я его, испытав непонятную детскую радость от решенной загадки, и с губ само сорвалось его имя.
Следующие, что я помню, это как он быстро оказался рядом и, стиснув меня до боли в ребрах и вырывающегося воздуха из легких, с силой потянул назад, от чего с созерцанием воды мне пришлось распрощаться.
— Простите, — мой голос показался мне чересчур тихим, но, уверена, Учиха меня слышал. — Я просто хотела бы всё забыть. Сейчас всё хорошо. Ни к чему ворошить прошлое.
Секунды, что он молчал, показались мне вечностью. Только тогда я заметила, насколько громко тикают часы над доской. Почти так же шумно раскачивался маятник метронома, который стоял в кабинете музыки в начальной школе, и мне нравилось наблюдать, как раз за разом он отмеряет нужный ритм. Тик-так… Тик-так…
— До свидания, Хигураши. — Сталь и холод.
Сердце замерло. Смертельно захотелось обернуться, но я этого не сделала. Глаза защипало от подступающих слез, и я вылетела из кабинета. «Хигураши». Никогда бы не подумала, что моя фамилия может бить не хуже пощечины.
Я же сама хотела, чтобы разговор не состоялся. Сама сделала всё, чтобы огородиться от него. Отчего же тогда стало так обидно? Может от того, что я ждала, что он не станет играть по моим правилам?
— Ну… Мы опаздываем, — парнишка с темными, торчащими во все стороны волосами рассеяно улыбался, поглядывая на меня, а я старалась этого не замечать, разглядывая асфальт. — Ты идешь?
Итачи крепко держал меня за руку, как будто я собиралась сбежать. Ничего такого в мыслях и в помине не было, я прибывала в полной прострации, и даже не пыталась оправдать свою выходку, больше походившую на самоубийство.
— Нет, идите без меня, — ответил Итачи, и, когда его приятели отошли достаточно далеко, заглянул мне прямо в глаза и обреченно вздохнул: — Пошли, экстремалка-полуночница. Расскажешь, какая муха тебя укусила.
========== Глава 6. Будни ==========
И снова понедельник. Не люблю понедельники. Особенно те, что следуют за напрочь испорченными выходными. Всю субботу и воскресенье снова моросил дождь в компании промозглого ветра, а мама не нашла дней лучше, чтобы посвятить шопингу. Не то, чтобы мне совсем не нравится ходить по магазинам, но когда мысли о чем угодно, но не о покупке новой одежды, это не лучшее времяпрепровождение.
Разумеется, было много комментариев со стороны моей потешной женщины, что её дочь «чересчур задумчивая и угрюмая» и «не ценит драгоценных радостных минут своей юности». Я честно старалась натянуть на свою кислую мину улыбку, но выходило весьма так себе. Жизнерадостное выражение лица сразу же стиралось, когда в памяти всплывали Карин, Сакура и Итачи. Снова и снова прокручивая в голове состоявшиеся диалоги, я придумывала достойные ответные реплики. Реплики, которые уже никогда не используются, и в итоге я так и останусь в глазах этой троицы полной дурой.
Как ни странно, львиная доля моих терзаний была посвящена не тому, что теперь придется расхлебывать кашу, которую заварил Кабуто, и как-то восстанавливать репутацию. Даже злосчастная встреча с красноволосой не шла ни в какие сравнения с тем, как я «поговорила» с Итачи. У меня до сих пор мурашки по коже, когда вспоминается это его «до свидания, Хигураши». В тот момент на меня словно ледяной водой окатили, не иначе. И… теперь, оценивая ситуацию трезвым умом, я понимаю, что сэнсэй был прав, обвинив меня в том, что я веду себя, как ребенок. Уж взрослый человек остался бы и расставил все точки над «i», а не смотал бы удочки, как это сделала я, малолетняя идиотка. Реабилитация в глазах учителя после всего этого мне точно не светит.
