— Звучит, как план! — улыбается няня. — Осталось только найти этот самый домик и придумать, на каких оленях мы туда доберемся.
— Оленей не обещаю. Зайчиков тоже, — целую дочку в лоб. — Но дядя Паша обещал большую усадьбу и готов отвезти нас туда хоть сейчас.
Когда спустя четыре часа Паша паркует свою машину возле огромной деревянной усадьбы, я забываю обо всех недавних проблемах.
Даже в темноте вид и масштаб завораживают. Огромные ели, блестящая полоска реки где-то вдали и непривычная тишина.
— Все это на целые сутки наше, — обнимая со спины, говорит Паша. — Я снял ее всю, чтобы никто не лез к тебе за автографом и не пытался втихаря сфотографировать.
— Спасибо, — с улыбкой кошусь на спящую в салоне дочку. — Спасибо от нас всех.
— Вместо спасибо я бы предпочел поцелуй, — шепчет на ухо Паша.
— Только поцелуй? Или у тебя планы на большее?
Невольно напрягаюсь всем телом.
— Мои планы гораздо грандиознее, чем ты представляешь. Но не в этот выходной. — Целует в щеку и сразу же выпускает из объятий.
Другая женщина на моем месте, вероятно, расстроилась бы. Такой мужчина! Такая красота вокруг! А у меня от этой отсрочки словно камень с души спадает. Не дожидаясь, когда Марина осмотрится и разбудит Вику, я сама беру на руки малышку и несу в дом.
Радушный хозяин усадьбы встречает нас у порога с заварочным чайником в руках. Тихо, стараясь не разбудить Вику, он рассказывает, что здесь и где. Проводит нас в просторную спальню и незаметно, оставив чайник на столе, удаляется.
— Потрясающее место. Все как в сказке, — отодвинув в сторону штору, восторженно шепчет Марина.
— Мне тоже очень нравится.
Укрыв Вику мягким пледом, подхожу к окну.
— Расстарался твой Павел! — цокает языком няня. — Наверное, непросто было найти такую красоту. Рядом ни городов, ни поселков. Одна природа. Благодать!
Марина не первый раз хвалит Пашу, но сегодня почему-то это цепляет.
— Да, хорошо. — Не могу избавиться от странного раздражения. — Нам всем повезло. И с Пашей, и с усадьбой. Главное, чтобы погода не испортилась.
Остаток ночи пролетает как одна минута. Только закрываю глаза, как срабатывает будильник, и хозяин с вежливым стуком в дверь сообщает о завтраке.
Наверное, можно расслабиться и попросить принести еду попозже. Уже и не помню, когда спала настолько сладко. Но короткий взгляд в сторону дочкиной кроватки, и от моей сонливости не остается никакого следа.
— Что случилось? — спрашиваю у склонившейся над кроваткой няни.
— Ночью все было хорошо. А теперь, кажется, жар. — Марина достает электронный градусник из-под мышки моей подозрительно бледной девочки.
На негнущихся ногах я подхожу к детской кроватке. Смотрю на цифры, которые светятся на маленьком табло.
— Боже… — со стоном рвется из груди.
— Тридцать девять и пять. — Няня тоже бледнеет.
— Так… Все в порядке! — запрещаю себе паниковать. — У нас есть жаропонижающее. Я не вынимаю его из Викиного чемодана. — Спешу к нашему багажу.
Ночью мы не успели ничего разложить. И сейчас три чемодана небольшой пирамидкой лежат возле двери.
— Ева… — Марина хватается за голову.
— Что? — Мои руки замирают над верхним чемоданом.
— Я все выложила. Подумала, что раз мы на один день, то аптечка не понадобится. Прихватила побольше игрушек.
— Что ты сделала?..
Не верю своим ушам. Не хочу им верить!
— Я…
Словно собралась прыгнуть на глубину, няня набирает полную грудь воздуха. Однако вместо ответа сильный порыв ветра внезапно распахивает наше окно.
— Дождь… — Мой голос резко садится. Ноги подкашиваются. — Только не сейчас…
Я стараюсь взять себя в руки. Но следующий порыв ветра бросает в лицо холодные капли, и становится по-настоящему страшно.
Ева
К своим двадцати трем годам я научилась различать почти все оттенки паники.
Вначале меня не слишком ласково встретил Питер — девчонке из Тюмени приходилось драить местные туалеты, одеваться в секонд-хенде и жить в хостеле с ночными бабочками. Затем из семьи ушел отец, и все долги легли на мои плечи. А после прямо с факультета экологии судьба отправила меня в шоу-бизнес.
До сегодняшнего утра, казалось, что самое жуткое уже позади. Однако горячая дочка и ливень за окном пугают в разы сильнее, чем все прежние неприятности вместе взятые.
— Наверняка в машине Павла будут какие-нибудь лекарства. — Марина боком, словно инвалид, поднимается с пола. — Спрошу у него.
— Машина прокатная. — Щурясь от холодных брызг, я закрываю окно. И беру Вику на руки. — Вряд ли он в курсе, что там есть.
— Тогда сама посмотрю. — Пригладив руками волосы, няня идет к двери.
— Да. Для нас сейчас самое главное сбить температуру. — Я стараюсь взять под контроль свою панику. — Неси все, что найдешь.
Пока жду, устраиваю вялую Вику в своей кровати и пытаюсь напоить водой.
Получается не очень. Дочке больно глотать, трудно говорить, и каждый глоток заканчивается целой рекой слез.
Ничего общего с нашими прежними болезнями. Ни привычного насморка, ни кашля. А температура, по ощущениям, все выше и выше.
