Я впервые наблюдала землетрясение и в ужасе следила за домами, ожидая, что они вот-вот разрушатся. Но, к счастью, толчки не были настолько сильными, и очень скоро совсем прекратились. Люди, выждав еще некоторое время, начали расходиться, оживленно обсуждая случившееся. Я тоже вернулась домой, осторожно ступая и напряженно прислушиваясь, не дрогнет ли подо мною пол. Я выскочила на улицу только в пижаме и теперь дрожала так, что стучали зубы. Кутаясь в одеяло, я буквально липла к печке, то и дело, подкидывая в огонь дров, но согреться смогла только к утру.
Вчера утром я написала две жизнерадостные смс-ки папе и Максиму, скрыв при этом свой новый номер. Такое одностороннее общение меня вполне устраивало и спасало от ненужных вопросов и упреков. Каково же было мое удивление, когда сегодня мой телефон вдруг ожил, воспроизводя песню Милен Фор. От голоса Элен у меня защемило сердце, к горлу снова подкатил ком, и я не сразу прочла на экране имя Макса.
— Привет, — дрогнувшим голосом ответила я.
— Ну, и где тебя снова носит, Эм?
— Как ты узнал мой номер? — игнорируя его вопрос, спросила я.
— Распечатка у оператора связи. Не учла, да?
О возможности распечатки звонков я помнила, но решила, что ни папа, ни Максим не будут волноваться обо мне настолько сильно, чтобы воспользоваться этой услугой.
— Тебе не стоило так беспокоиться, Макс, я ведь написала тебе сообщение, что у меня все в порядке. Что за гиперопека?! — Я начала раздражаться, устав от бесконечных требований объясниться. В конце концов, я не была обязана отчитываться перед ним. — Если я скрыла номер, значит, я не хотела, чтобы мне звонили!
Мои слова его обидели. Похоже, в последнее время я только и делала, что обижала всех вокруг.
— Я больше не буду звонить тебе, Эмма, — сдержанно сказал Макс. — Но сейчас поговори еще кое с кем.
— Просто передай Валери привет, я не хочу… — устало начала я, но осеклась, вдруг услышав в трубке голос, который не могла забыть все эти дни:
— Эмма?! Эмма! Только не бросай трубку, послушай меня!
Мой воздух разом закончился. Дыхание перехватило, как будто профессиональный боксер ударил меня в солнечное сплетение. Я уронила телефон, каменея от боли. Кинжал в сердце. Или сразу два. И проворачиваются.
— Эмма! Эмма! — кричал вдалеке Арделл.
Как в тумане я потянулась к красной кнопке на телефоне и долго давила ее. Экран погас. Исчез голос. Исчез весь мир.
В моей голове шумело, и все плыло перед глазами. Меня била крупная дрожь. Словно во сне я шла в свою комнату, и с каждым шагом все больше слабели ноги. Во мне кричало эхо французских слов и жгло меня изнутри. Я без сил упала на кровать, и мой длительный кошмар начался.
Было холодно и жарко. Тьма сменялась светом. Мне слышались голоса и фразы из моего сумасшедшего лета, принадлежащие людям и эльфам. Моя подушка была то абсолютно мокрой, то шершавой и колючей. Вновь качалась лампочка, и звучал протяжный вой. Мне казалось, я топлю печку и выхожу за дровами на стылый двор. И там ко мне тянулись чьи-то грубые руки, а в лицо дышали горячим смрадом. Где-то громыхали ведра и раздавались крики. Я видела серые лица, перекошенные злобой и кривые зубы в зверином оскале. И черных псов. Мое сознание то меркло, то вновь появлялась расплывчатая картинка, где Влад и его отважные друзья сворачивали шею безобразным уродам, а псы жалобно визжали… Думаю, я бредила не один день.
Мне хотелось пить. Ужасно. Я знала, что сил подняться у меня не хватит, потому просто лежала, даже не пытаясь открыть глаза. Откуда-то издалека доносилось дружное блеяние овец. Вдруг я ощутила легкое прикосновение руки к своему лбу и услышала тихий вздох.
Я с трудом разлепила глаза и увидела Влада, склонившегося надо мной. Он на мгновение замер и тут же радостно воскликнул:
— Эмма! Слава богу! Ты меня узнаешь? Я Влад, твой дядя. Ты ведь помнишь? — Я слабо кивнула, и он облегченно выдохнул.
Я рассматривала его лицо, и была очень рада, что он, наконец, вернулся. Жажда стала просто невыносимой, и Влад торопливо сказал:
— Сейчас я принесу воды! Господи, Эмма, как ты меня напугала!
Пока я мелкими глотками пила теплую воду, Влад поддерживал мою голову, а после снова уложил, заботливо поправив подушку и одеяло.
— Теперь все будет хорошо. Спи, Эмма, тебе нужно отдыхать.
Я послушно закрыла глаза и крепко уснула.
Мое выздоровление заняло несколько дней. Влад самоотверженно ухаживал за мной: готовил лекарства по народным рецептам, заставлял пить горькие алтайские настойки и растирал мне ноги всевозможными мазями. Сначала я едва находила в себе силы, чтобы встать с постели, но постепенно болезнь отступала, я крепла с каждым днем. В день, когда я поела с аппетитом и немного прогулялась по двору, Влад усадил меня за стол, сам сел напротив и сказал:
— Скоро начнется сентябрь, через недельку нужно возвращаться в город. Мне пора выходить на работу, а у тебя впереди учеба.
