Мне казалось, наш шатер не выдержит. Несколько раз его стенки прогибались под весом чьих-то тел, брезент то и дело разрывали острые стрелы и даже пули. В какой-то момент полог шатра с громким треском вырвал полуголый уродливый гигант, в котором я без труда узнала Уйятха, но в тот же миг он замертво упал внутрь, почти коснувшись наших ног своей огромной косматой головой. Кажется, я закричала. Вика поднялась и накинула на убитого урта оторванный полог. Теперь через отсутствующую брезентовую дверь нам был виден край поляны, на которой происходило настоящее безумие. Многие палатки и деревья горели ярким пламенем. Несколько раз я замечала похожие на шаровую молнию сияющие сферы, бесшумно разрывающиеся огнем. Я видела, как мускулистые исполины с косматыми головами стреляли из обрезов и размахивали изогнутыми саблями. На моих глазах упал, раскинув руки, друг Влада, и я, вскрикнув, отвернулась. Вика смотрела на поле битвы невидящим взглядом, обхватив руками колени и раскачиваясь из стороны в сторону.
Справа от нас, совсем рядом с шатром, вдруг раздался надрывный хриплый вопль:
— Он возводит стену и бросает огонь! К нему не подобраться!
— Взять… живым! — свирепо рявкнули в ответ, снабдив приказ отборным матом.
Мы с Викой обменялись встревоженными взглядами и схватились за руки.
Казалось, битва длилась бесконечно долго. Мы могли только гадать, какая из сторон сильнее и кто одерживает верх. Это было самое тяжелое ожидание в моей жизни, самое страшное, самое долгое… Но вскоре шума стало гораздо меньше. Рычания раздавались все реже, стихал лай, хриплых голосов больше не было слышно, постепенно прекратились и выстрелы. В конце концов, наступила тяжелая тишина, изредка нарушаемая отрывистыми фразами и тихими голосами. Мы больше не могли ждать. Вика решительно встала и направилась к выходу, я поспешила за нею.
Мы вышли на поляну, окутанную дымом и усеянную телами. Уртов больше не было, по крайней мере, живых, зато тут и там ходили вооруженные мужчины из лагеря. Мы направились к костру, вокруг которого толпились люди. Я обошла валяющийся под ногами измятый чугунный котелок, в котором недавно Вика готовила ужин, и протиснулась к огню. Сен-Жермен коротко отдавал распоряжения, сидя на коленях перед ранеными. Я быстро обвела взглядом всех присутствующих и, не заметив среди них, того, кого искала, подошла ближе к эльфийскому королю. Перед ним в ярком свете пламени я увидела окровавленное тело Влада. Как подкошенная, я рухнула на колени и в диком отчаянии сжала бледную руку дяди.
— Влад! Влад! — закричала я, давясь слезами.
Его ресницы дрогнули, и уголок рта приподнялся. Влад прерывисто и тяжело дышал.
— Пожалуйста, пожалуйста, только не это.… Нет…нет…Вылечи его! Ты же можешь! — крикнула я сидящему рядом Сен-Жермену.
— Эмма… — начал было он и осекся.
— Влад! Ну, пожалуйста! — Я поднесла бескровную руку к своим губам, и мои слезы заструились по его пальцам. Влад открыл глаза, посмотрел на меня долгим взглядом и прошептал едва слышно, делая короткие паузы:
— Перестань… вопить… плакса.
— Не буду, не буду, — обещала я, плача и целуя его руку. — Ты только держись, ты только… — Я разрыдалась и стала гладить его слипшиеся от крови волосы.
Дядя коснулся моей мокрой щеки, после чего рука его тяжело упала на мои колени, он глубоко выдохнул и больше не вдохнул. Его остановившийся на мне взгляд, полный нежности и грусти, померк навсегда.
— Нет!!! — из самого сердца вырвался мой отчаянный крик, и чьи-то сильные руки сзади сжали мои плечи. Рядом, рыдая, упала Вика.
Озеро розоватого света медленно разливалось из-за вершин горного хребта, заполняя собою небо, побеждая тьму. Звезды гасли, словно сдаваясь. Настало холодное утро. Туман накрыл низину плотной молочной пеленой. Я едва различала тусклые огни фонарей и силуэты мужчин, копающих невдалеке глубокие ямы. Где-то кричала птица пронзительно и настойчиво, и я все ждала, когда она замолчит, потому что ее надрывный крик мешал мне сосредоточиться. Но когда птица все же замолчала, в моей голове по-прежнему стелился тягучий глухой туман, как сейчас в этой низине. Мысли были вязкими, неповоротливыми и абсолютно бессвязными.
Я сидела у костра, закутавшись в одеяло, которое нисколько не согревало меня. Я содрогалась от стужи, бушующей во мне ледяными порывами горя. Из какой-то уцелевшей палатки доносился плач Вики, не прекращающийся всю ночь. Мои слезы катились по щекам, то высыхая, то появляясь вновь. Уже совсем рассвело, и снова закричала птица.
Кто-то неслышно подошел ко мне, заботливо накинул на плечи теплую охотничью куртку и присел рядом. По белокожей руке с изумрудным перстнем на пальце я определила, что это был Сен-Жермен.
— Мы похороним погибших здесь, — тихо сказал он. — Это их территория.
Я вытерла слезы и мотнула головой:
— Влад из Новосибирска. Там его коллеги и друзья. Его территория там.
Сен-Жермен погладил меня по голове и обнял одной рукой.
— Эмма, когда-то эльфы избрали эти земли для жизни, пусть же останутся здесь и после смерти.
Туман в голове мешал понять, о чем он говорит.
— Какие эльфы?
