Каково это, оказаться пленником в собственном доме? И это при том, что в доме регулярно собираются на совещания члены Ордена Феникса? И ты бы рад выйти хоть на минутку, крестника на поезд проводить, к примеру, да никак... Потому что мамино слово держит тебя крепче якорной цепи, и пока не исполнишь её волю - из дома не выйдешь! А тут ещё Кикимер вздумал заняться сватовством и начал таскать девиц самого разного пошиба, класса и сословия. Мама, за что ты меня так не любишь?!. Спасите!..
========== Часть первая. Муки совести ==========
Пройдя последние ярды, Сириус таки вполз на площадь Гриммо. Посмотрев сквозь спутанные и грязные лохмы на стык двух домов под номерами одиннадцать и тринадцать, он глухо прорычал:
— Площадь Гриммо, 12, чтоб тебя через этак… А ты стой смирно, зараза!
Последние слова относились к гиппогрифу Клювокрылу, на котором он, собственно, и прилетел сюда из Хогвартса. Сизый монстр опасливо косил глазом на высотные дома и нервно переступал передними орлиными лапами. Ему здесь не нравилось. Очень. Всё вокруг было серым и сырым, под ногами — холодный камень брусчатки, мелкий и скользкий, задние неподкованные лошадиные ноги опасно скользили, и гиппогриф часто взмахивал крыльями для удержания равновесия.
Перед ними вспух третий дом, нагло раздвинув в стороны два соседних, Сириус, продолжая ругаться, потянул за цепь. Поняв, что его тащат в эту каменную коробку, Клювокрыл присел на задние ноги, упираясь передними в брусчатку, и сдавленно захрипел. Ошейник передавил ему горло. Сириус грубо схватил его за клюв и рывком нагнул к себе орлиную голову, злобно прошипел в то место, где у пернатых, по божьей идее, располагаются уши:
— Слушай, ты… Мне сейчас не до твоих царственных капризов, собери ноги в кучу и двигай в дом. Иначе оставлю тебя здесь на потеху магглам и будешь ты сенсацией в завтрашнем номере «Лондон-Таймс», ошибка природы…
Что такое сенсация, Клювокрыл не знал и знать не хотел, но послушался. Очень уж зловещими были нотки в голосе нового хозяина. С большим трудом, цепляясь и едва слышно ворча, с хозяйской помощью гиппогриф вскарабкался по ступенькам на высокое крыльцо, внаглую повиснув на горбе Сириуса — ему надо, вот и пусть несет. Втащив неподъемное гиппогрифье тело в темную прихожую, Сириус сбросил его с плеч, выпрямился и осмотрелся. Грязный черный коридор с потеками плесени под потолком, на полу драное нечто, напоминающее видавший виды линолеум, комковатый и заросший въевшейся пылью. На стенах газовые рожки и портреты в тяжелых рамах. И как последний штрих безумного импрессиониста, картину довершала многолетняя паутина по углам. Сириус судорожно сглотнул — если ЭТО уже в прихожей, то что же творится в остальных помещениях? От осознания этого захотелось бежать отсюда без оглядки. Да вот только драпать-то некуда было… как там в песенках поется? Из огня да в полымя? Вот-вот, в самую точную точку, из Азкабана да в лондонские трущобы.
На гиппогрифа, похоже, напал приступ клаустрофобии, зверя колотила крупная дрожь, конские бока потемнели от пота, а в животе забурлили газы, угрожая вырваться через известное место и испортить воздух. Сириус кротко вздохнул и посмотрел в потолок, пытаясь вспомнить, есть ли в доме большие комнаты. Бальный зал? Библиотека? Прачечная? Вот и куда его теперь? Курицу с кониной… Может, его просто съесть, раз он это… курятина с кониной, вполне съедобен. Хотя… есть вроде чердак, но он, поди, захламлен так, что ни пройти, ни пролезть.
Содрав с шеи дырявый платок, Сириус замотал им голову гиппогрифу, плотно завязывая глаза. Это сработало. Клювокрыл перестал бояться тесных стен, и Сириус без препятствий протащил ослепленного зверя по всем коридорам и лестницам на самый верх дома. Чердак оказался битком забит вещами: зачехленной мебелью, коробами, сундуками и ящиками. Но зато маменькина спальня по размеру не уступала бальному залу, а из мебели в ней были лишь встроенное зеркало и огромная кровать, на ней можно было уложить целый полк гусаров с конями. Сняв с глаз зверя импровизированную повязку, Сириус оставил его в комнате и вышел. Надо было устраиваться на новом месте.
