А с Ярославом тоже что-то странное происходит. То ходил мрачный, лицо в пол, ногти грызет – а тут вдруг улыбаться начал. Я Галине говорю: «Что-то у твоего сына хорошее случилось». Она злится: «Плевать. Он мне теперь вообще не сын». Ну, тогда я за него взялся. Спрашиваю: «Ольга тебе, что ли, дала?» Он отвечает, очень серьезно: «Я очень просить, но Ольга не дать». – «Чего такой довольный тогда?» Он в ответ: «Я стать волшебником. И спасать царевну». И улыбается. Ну, думаю, о чем с тобой говорить, дурак. А однажды вечером он приходит такой довольный и говорит:
– Пожалуйста, давать мне чемодан.
Я совсем обалдел:
– Что тебе давать?
– Чемодан. Собирать вещи, уезжать от вас.
– Куда?
И он выдает:
– Я жить со Стелла. Она не очень красивая. Зато очень добрая. Я решил: буду любить ее теперь.
– А эта Стелла знает, что ты к ней жить идешь?
– Не знать. Но она меня не прогонит.
Я его остановить пытался, но Галина психанула:
– Пусть идет хоть к черту на рога!
– Он в беду попадет. Не пустит его к себе жить ни одна нормальная женщина!
– Да плевать.
Так и не остановили.
Собрал Ярослав чемодан и ушел. Я ждал – вернется. Нет. Дня через три только заглянул какие-то вещи свои прихватить, тогда я у него все и выспросил. Он сказал, что Стелле двадцать три, она живет одна и очень его любит. Я еще телефон этой дамы у него вызнал. На всякий случай. Но мы не созванивались и вообще никак не общались.
Айдаров улыбнулся:
– Нам вдвоем спокойнее.
– Что случилось вчера? – строго произнес я.
Автослесарь сразу поник:
– Да расскажу, от вас не отвяжешься. Вечером, в половину одиннадцатого, мы с Галкой сериал смотрели. И вдруг звонок дверной, как бешеный.
Зазноба моя перепугалась:
– Не открывай.
Но мне чего бояться? Отворил. На пороге Ярик. Лицо красное, злющее. Меня оттолкнул и сразу к Галке бросился. Вопит как бешеный:
– Мама! Зачем ты это сделать?!
Она в ответ:
– Ты что несешь?
Он ее за плечи схватил. Трясет. Шипит:
– Ты злая. Ты Оля хотеть убивать.
Она отбивается:
– Псих ненормальный! Кого убивать?! Я дома была! Никуда не выходила!
Но глаза, смотрю, забегали.
А он ее к стене отшвырнул. Крикнул:
– Трогать Ольга еще раз – я сам тебя уничтожить.
И вон из дома.
Она вслед кричит:
– Ты как с родной матерью! Я тебя кормила, обстирывала!
Но Ярик только дверью хлопнул. Убежал.
Галина в слезы. Я сразу к ней:
– Что ты натворила?
Она за свое: тебя, мол, не касается.
Но тут уж я на нее нажал – призналась. Что за вазу с часами три тыщи рублей выручила и двух алкашей с нашего двора наняла. Ольгин адрес им дала, велела пугнуть, как следует, и передать: это ей за Дорофеевых. Обоих.
Я за голову схватился. Ох, говорю, ты дура. Когда ты их наняла?
Она щетинится:
– Да пару недель назад. А они деньги взяли – и все тянули. Я им раз двадцать напоминала.
И ржет:
– Но раз Ярик бесится – значит, исполнили мой заказ. Я велела: отделать ее как следует. Хороша, небось, балерина – с бланшем под глазом!
– Галка, ты дурная? Во-первых, они тебя сдадут сразу же – как заказчика. Но главное: в чем смысл? Федора все равно не вернешь. А Ярослава Ольга уже сама бросила!
Она бурчит:
– Не бросила. Вернется еще. И женит его на себе – из-за денег!
– Ох-ох, – смеюсь. – Двадцать тысяч – прямо такие деньги огромные!
И пугаю ее:
– Зато сейчас Ольга в полицию заявит. Алкаши расколются. Им штраф. А тебя в тюрьму. Как заказчика.
Галка тогда в слезы. Воет в голос: «Правда, что ли, посадить могут?»
Я ее за руку, и пошли мы во двор. Нашли тех алкашей. Оба уже совсем тепленькие, но дружно клянутся: фингал не поставили, ничего не сломали и вообще вред причинить не успели, Ярик помешал.
– Подожди-подожди, – перебил я. – Ольга где живет?
– В Бибирево.
– А Ярослав – у Стеллы. В Перово. Почему он возле ее дома оказался?
– Не ведаю, вот тебе крест! – развел руками Айдаров. – Мы потом вместе с Галкой сами голову сломали. Дружки ее оба клянутся: никому не говорили, что именно в тот день Ольгу пугать будут. Да они и сами не знали. Просто собрались и поехали. Это ж не киллеры какие-то, кто заранее все рассчитывает.
– Но откуда все-таки Ярослав узнал? – повторил я вопрос.
Автослесарь неуверенно предположил:
– Ну, он раньше каждый день ездил – просто на Ольгу смотреть. Может, сейчас тоже продолжает? Вот и оказался рядом в нужный момент.
– Допустим. Но Галины-то в Бибирево не было. А он именно ее обвинял. Откуда узнал, что мать причастна?
– Сам понять не могу, – сник Айдаров. – Я алкоту лично тряс. Они клянутся: про то, что Галкин заказ выполняли, никому не говорили. И она сама – Ярику ни слова. Не совсем ведь дурында.
Звучало логично.
Ехать к Ярославу?
Но тот ведь про Говорушу (или как его там) заладит. И вообще, не суть важно. Тем более что денег за расследование нам никто не платил.
Едва я вернулся в агентство, Римка по селектору сообщила:
– Ольга звонит.
– Соединяй.
Рассказывать балерине о бестолковом покушении смысла, на мой взгляд, не имело. Еще поедет Галине Петровне глаза выцарапывать или в полицию отправится заявление подавать. Куда более разумным представлялось напеть в уши: ее, такую красивую, просто все хотят. И алкаши, и бедняга Ярослав.
