Администратор демонически расхохотался и втолкнул нас в абсолютно темное помещение. «Адажио» Альбинони заиграло громче. А когда свет вспыхнул, мы увидели настоящий репетиционный зал. Две стены полностью зеркальные. У балетного станка стоял встречавший нас парень. Он изо всех сил старался выпрямить спину и собрать стопы в первую позицию. А дама в черном комбинезоне очень правдоподобно колотила его палкой по спине, икрам, ягодицам. И верещала:
– Плечи вынь из ушей! Висишь, как белье на веревке! Хвост убери! Наел зад! В карцер пойдешь, сутки без жратвы!
Конечно, то была Ольга Польская. Но я в жизни бы не подумала, что она может так орать.
Балерина обернулась к нам. Грим ее лицо украшал зловещий: глаза щедро обведены черным, губы – будто только что крови напилась.
Она выплюнула:
– Оба к станку! Быстро!
– Здороваться будем? – улыбнулся девушке Паша.
Но Ольга заорала еще пуще:
– Здесь вопросы задаю я! Встали к станку левым боком, спину прямо!
Нам с Синичкиным оставалось только повиноваться.
Альбинони надрывался. Ольга командовала:
– Левую руку на станок, носки врозь. Пятаки зажали!
– А «пятак» это что? – весело спросил Паша.
И немедленно получил палкой по пятой точке:
– Попой не мигать, ягодицы подтянуты!
Неведомо, больно ли она его стукнула и вообще, настоящая палка или резиновая, однако шеф подобрался-выпрямился – любо-дорого посмотреть.
Репетиторша подошла ко мне:
– Рюкзак с ушей сними! Голову держим гордо.
И долбанула по плечу. Палка – вроде милицейской дубинки, только помягче. Больно не до слез, но весьма ощутимо.
Я постаралась сделать осанку, героически выдержала довольно противный пинок под колено, и тут наш сотоварищ-актер испуганно заорал:
– Вот он! Вот убийца! Он опять здесь!
Ольга фурией рванулась к нему. С силой влепила под подбородок – парня от удара качнуло. И завопила еще громче:
– Ты, придурок, чертов аутист, псих ненормальный! Нет здесь убийц! Опять мерещится? В смирительную рубашку захотел?!
– Но он здесь, здесь! – Несчастный танцор тыкал пальцем в сторону зеркала на соседней стене.
Я, конечно, тоже взглянула туда – и ледяной, противный комок провалился из горла в желудок. Из зеркала – прямо мне в глаза – смотрел человек в черной балаклаве. Адажио Альбинони заиграло на максимальной громкости, а зеркало – вдруг зашевелилось, пошло рябью. Прямо из стекла высунулась рука с оружием. Раздался выстрел, крик! А дальше – полная темнота. И шум падающего тела.
Когда свет снова включился, Ольга уже распласталась подле недвижимого тела актера, выла по-бабьи:
– Костинька! Открой глазки! Костинька, скажи, что ты жив!
Но парень – весь в крови, глаза остекленели – не шевелился. И вообще чрезвычайно походил на настоящего мертвеца. Я взвизгнула. Синичкин нахмурился – игра, похоже, переставала ему нравиться.
В этот момент снова послышались выстрелы, и Ольга кинулась к нам:
– Ложитесь! Он вас убьет!!!
Я послушно бросилась на пол. Паша замешкался, и я в ужасе увидела на рукаве его толстовки кровавое пятно!
Свет снова исчез. Ольга схватила меня за руку, крикнула:
– Бежим! Надо срочно спасаться!
Но я вырвалась, тревожно обернулась к Синичкину:
– Почему у тебя кровь?
– Это краска. Пейнтбол, наверно, – успокоил он.
– Бежим! – повторила репетиторша. И совсем панически добавила: – Он убьет меня, а потом и вас!
Мы бросились вслед за ней прочь из репетиционного зала. Ворвались в какую-то каморку, захлопнули за собой дверь. От силы четыре квадратных метра, голые кирпичные стены, тусклый свет. И окошко вентиляции, забранное решеткой.
– Мы должны пробраться туда! – оказала Ольга.
И вдруг охнула:
– Отвертка! Она осталась в зале!
– Я принесу, – с готовностью отозвался Синичкин.
– Нет! – оборвала его балерина. – На тебе печать крови, он найдет тебя по запаху. Идти надо ей.
И указала на меня.
– Нет. Не пойду. – Я отступила.
Паша решительно повторил:
– Отвертку принесу я.
Но свет погас снова. Раздался скрип – дверь, что мы захлопнули за собой, растворилась. Я бросилась к Паше, но спастись в его объятиях не успела. В кромешной темноте почувствовала: грубая рука закрывает рот. Меня хватают, с силой волокут за собой. Пискнуть не получилось, но Паша – даже в тишине и мраке – конечно, понял, что происходит. Кинулся ко мне, попытался отбить.
Однако на него налетела Ольга. Судя по шуму, повисла всем телом, завизжала истерично:
– Нет, ты не пойдешь! Это ее миссия!
Дверь за моей спиной захлопнулась. Человек, что меня похитил, мгновенно исчез. Я снова очутилась в репетиционном зале. Тут по-прежнему играла печальная музыка, а у станка в прежней позе возлежал труп.
И где искать отвертку? Я (стараясь держаться от мертвеца подальше) начала обходить комнату. Взялась ощупывать станок. Может быть, внутри какая-то полость? Но случайно взглянула в зеркало и снова заорала от ужаса:
Я инстинктивно отвернулась, и взгляд мой упал на труп.
Но и парень уже не лежал! Окровавленный, с вытекшим глазом, он полз ко мне!
