Кулаев прочитал текст один раз. Второй. Он не совсем понимал, что означают слова «квест» и «перфоманс» – но легко нашел объяснение в интернете.
Шоу, значит. Дешевая забава для любителей острых ощущений. Которые сначала боятся, а потом смеются над
Пальцы сами собой сжались в кулаки. Понятно, конечно: каждый зарабатывает, как умеет. Но тревожить память сына? Потешаться над ним, безутешным отцом?!
«Кулаев, спокойно. Как тебя учили – еще в СИЗО? Не вмешивайся. Ни во что».
Да и что он мог сделать – без паспорта, в колонии, за семьсот километров от Москвы?
Только морщиться болезненно, когда в голове вновь и вновь всплывало: «безумный папаша». Или «дебильный парнишка».
Однако Кулаев – хотя и находился сейчас в жалком положении арестанта – решил не сдаваться.
Да, будет сложно.
Но есть и плюсы.
Времени размышлять – хоть все двадцать четыре часа в сутках. Сидишь в цеху за швейной машинкой – голова свободна. В столовой никто ему своего общества не навязывал. На прогулки всегда ходил в одиночестве. И ночами, под храп соседей, мысли текли свободно. Он придумает, как сделать, чтобы имя его погибшего сына перестали трепать в каком-то дешевеньком шоу.
Никакого закона и официального пути, чтобы прижать квестоделов, не имелось, это Кулаев сразу понял. Трагедия в Центре реабилитации – не кино и не роман, авторские права не защищены. Надругательство над памятью, святотатство и прочие морально-этические категории сейчас всем до фонаря, даже если суд примет дело к производству, в лучшем случае ему пару тысяч рублей компенсации дадут. За моральный ущерб.
Хорошо бы, конечно, призвать амбалов, чтобы настучали ушлым создателям квеста по голове, но подобных знакомых у Кулаева не имелось. Да и вообще, угрожать и крушить – не его амплуа. Уже попробовал единственный раз и сразу оказался в колонии.
Журналистов о помощи просить – еще глупее. Борзописцы с удовольствием за тему схватятся, но в итоге ничем не помогут, а подлому перфомансу еще большую рекламу сделают.
Но в жизни всегда есть выход. Из любых ситуаций.
