С момента гибели старшего Дорофеева прошло полгода, но вряд ли время стало для матери лекарем. Ольга, правда, упомянула: та вроде взялась за ум. Работает. Не пьет. Может, и меня больше не считает
Чем ближе к цели, тем медленнее я двигалась. Долго и вдумчиво выбирала, куда поставить машину, совсем черепахой ползла к подъезду.
Двор Дорофеевых показался мне еще больше неухоженным и бесприютным, чем в прошлые разы. Толстый мужчина с ротвейлером на поводке меланхолически наблюдал, как его пес накладывает на пешеходной дорожке огромную кучу. Пьянчуги на детской площадке распивали из пластиковых стаканчиков горячительное. Домофон не работал.
«Один Федя здесь
Я не делилась крамольными мыслями с Пашей, но втихомолку считала: зря мы тогда явились со своим разоблачением и толкнули парня на отчаянный шаг. Даже десять лет в тюрьме – лучше, чем смерть. А если бы Федор сумел, как собирался, удрать вместе с Яриком за границу, на край света – вот, честно, только бы за него порадовалась.
Не преступник он. Просто запутался и натворил в отчаянии глупостей.
И хотя считается, что детей нельзя делить по принципу любимый-нелюбимый, его маму я понимала: Федор – опора, надежда и гордость – тянул всю семью. А Ярик навсегда останется обузой.
«Фу, Римма, нельзя так цинично», – разозлилась я на себя.
Решительно позвонила в дверь – и сразу отступила на шаг. На случай, если мамаша Дорофеева кинется на меня с кулаками.
Однако отпер мне незнакомый мужчина. Сначала я подумала: ремонтник или «муж на час». Майка пропахла какой-то смазкой, ногти грязные. Но держался важно – настоящий хозяин. Строго спросил:
– Вы к кому?
Я ответила ослепительной улыбкой:
– Скажите, пожалуйста, Ярик дома?
Дядька расплылся в ответной ухмылочке – довольно похотливой. Но вместо того, чтобы ответить
– Га-аль! Прикинь? К нашему Ярику опять девушка!
«К нашему». Это отец братьев, что ли, в родные пенаты вернулся? Но Дорофеевы – русаки, красавцы. А товарищ совсем другой породы – смуглый, коренастый, глаза узкие, сверкают, как две оливки. Узбек? Киргиз?
В прихожую вышла мамаша. В халате с драконами и красных плюшевых тапочках она выглядела нелепо и жалко.
Меня узнала, сузила глаза (сразу стала похожа на своего восточного друга), выплюнула:
– Ты как сюда явиться посмела?
– Галка, чего ругаешься? – миролюбиво спросил мужчина.
– Из-за этой… (непечатно) Федор погиб, – выплюнула Дорофеева.
– Что-то много у тебя виноватых, – усмехнулся тот.
– А кто еще? – немедленно прицепилась я.
– Заткнись! – цыкнула на своего друга Галина Петровна.
Товарищ на нее и не взглянул. Спросил меня с любопытством:
– Ты, что ли, та самая балерина?
– Нет. Я работаю в детективном агентстве.
– Вы очень красивый секретный агент! – расплылся в улыбке дядечка. – А Джеймс Бонд у вас имеется?
Фривольный вопрос чрезвычайно разгневал Дорофееву. Она завопила на весь подъезд:
– Шлюха она, а не секретный агент!
– Скажите мне, где Ярик, и я уйду, – отозвалась я с максимальной кротостью.
– Зачем он тебе? – злобно выплюнула маман. – Второго моего сына убить захотела?
От нее терпко пахло дешевыми духами и водкой.
Вот тебе и «не пьет».
– Галина Петровна, он дома? – Я на всякий случай отступила еще на шаг.
– Ссышь, гнида? – интеллигентность из безутешной матери просто сочилась.
Счастье, ее друг-мастеровой пришел на помощь:
– Галь, да ладно тебе. Не позорься.
И обратился ко мне:
– Ярик тут не живет уже три недели. К зазнобе съехал.
– Куда?! – опешила я.
– К невесте, – с удовольствием объяснил мужчина. – Жениться будет. Комиссию хотят пройти, чтобы его дееспособным признали. Ему как раз шестнадцать исполнится – и заявку сразу подадут.
У меня совсем голова кругом пошла.
– Как жениться? По-настоящему?.. – пролепетала я.
– А вам, проституткам, без разницы: дебил, аутист. Главное, чтоб член большой, – извергла очередную сентенцию Галина Петровна.
– Дайте мне, пожалуйста, его адрес. Или телефон.
– Не говори, – рявкнула мадам.
Но восточный товарищ только отмахнулся:
– Какой смысл молчать? Раз сыщица – все равно найдет.
Он открыл в своем простецком аппаратике записную книжку и принялся обстоятельно объяснять:
– Сам Ярослав себе телефона не завел. Но девушка его подзывает, если объяснить, по какому вопросу. Записывай. Стелла ее зовут.
И продиктовал десять цифр.
Я вышла из подъезда, почти бегом достигла машины, на всякий случай сразу заперлась – и задумалась.
Поведение Дорофеевой и ее восточного сожителя меня весьма насторожило. У Галины Петровны глазенки так и бегают. А дружок ее слишком, прямо-таки нарочито услужлив для честного человека. Может, нападение – их рук дело?
Но зачем? Мстить за смерть Федора? Поздновато. Да и связать Ольгу с гибелью парня можно только в очень воспаленном мозгу. А Галина Петровна до белой горячки пока, на мой взгляд, не допилась.
