Пытаясь сломать стену между поколениями, старина Джордж позвонил нам с просьбой встретиться в холле отеля в каком-то городке, где мы играли. Все мы согласились его послушать, только Йорма был категорически против. Подозревая, что он просто мучается похмельем после ночи, проведенной в баре, я решила попрактиковаться в лести и уговорить его пойти. На самом деле, я хотела пойти с ним в постель, а не на встречу с сенатором, но пристрелить двух зайцев тоже было бы неплохо. Я начала разговор о Макговерне, пока мы пробовали один наркотик за другим, но вскоре забыла обо
Это был единственный раз, когда мы спали с Йормой, но однажды, после очередной записи, мы с ним решили доставить друг другу удовольствие другим способом, погоняв на машинах наперегонки по Дойл-драйв. Некоторые люди (вроде меня) считают, что широкая прямая дорога - не только хорошее место для превышения скорости, но и замечательный шанс увеличить число автокатастроф. К несчастью, я быстро поняла - довольно неприятным образом - что эта дорога не случайно зовется Смертельной Дойл-драйв.
В общем, я разогналась прямиком в больницу.
Сочетание дождя и пролитого масла привело к тому, что моя машина влетела в цементную стену на скорости около 80 миль в час. Удар отбросил меня на пассажирское сидение, и я порадовалась, что не пристегнулась: если бы меня держал ремень, я бы разбилась насмерть, потому что от водительского места ничего не осталось. Наверное, у Йормы дрожали поджилки, когда он подходил к машине, гадая, насколько мелкими кусочками меня нарезало.
Помню, лежа в реанимационном отделении с пробитой головой и рассеченной губой, я просила медсестер дать мне немного кокаина, естественно, "чтобы не так болело". Они только покачали головами (некоторые твердолобые никогда не сдаются) и вкололи мне что-то настолько сильное, что следующую неделю я просто не помню. Им хотелось, чтобы я вела себя
Если не обращать внимания на головную боль, то общаться с Йормой мне было очень приятно - я же любила его. В общем-то, я любила всех в "Airplane" - и со всеми занималась любовью. Ну, со всеми из старого состава... Кроме Марти. Почему мы с ним этого не делали, до сих пор не пойму. Иногда я думала, что секс придал бы больше искренности нашим дуэтам, но Марти четко придерживался принципа "Не спи, где работаешь". Наверное, он считал меня шлюхой. В любом случае, мы держались на расстоянии и считали, что совместного пения вполне достаточно.
Мне до сих пор очень нравится петь вместе с ним, я в восторге от его музыки... Я считаю, что "Today" и "Comin' Back to Me" - лучшие лирические песни в мире.
Желание любить сквозило во всех песнях Марти. И еще там была
Жаль, что всего лишь на некоторое время.
Группа распадалась на глазах. Мы стали делиться на небольшие группы - Джек и Йорма, Грейс и Пол - или уходить поодиночке: Марти - в собственный мир, Спенсер - в отношения с любимой женщиной.
Мы вступали в новое десятилетие, в котором стиль нашего кубка уже считался старомодным и был вытеснен более четкими и материальными звуками диско. "Airplane" исчерпал себя. Или, вернее, все произошло, как в нормальных человеческих отношениях - наступило время, когда страсть исчезла, новизна отношений притупилась, а внимание переключилось на другие, еще неисследованные области. Мы хотели новой игры, новой работы, нового правительства, нового мужа, новой любовницы и новых форм искусства.
Хотя мы и не говорили этого вслух, мысли у всех были одинаковыми - без "Airplane" нам откроется больше возможностей для дальнейших действий.
Джек и Йорма, как "Hot Tuna"[46], могут...
Грейс и Пол, записываясь вместе, могут...
Марти, работая сольно, может...
И так далее.
Телега наткнулась на камень. Все считали, что в сольной работе они будут свободнее.
