Темный переулок, фонарь, одинокая девушка. Темная фигура в плаще нагоняет ее, и… Что будет, похищение, убийство? Нет, будут судебные слушания. А на кону История одной несчастной любви. Здесь судят мужчину, и адвокату Марише предстоит защищать его. Это ее первое дело, проиграть нельзя – подзащитный умрет. Значит, адвокату придется найти выход.Содержит нецензурную брань.
– Я могу отказаться?
– Нет, – выдохнул мужчина, заталкивая глубоко внутрь дикое удовлетворение.
Ему хотелось добавить:
"Ну же, девочка, перестань изображать трагедию. Кого ты хочешь убедить? Тебе нравится все, что я хочу с тобой сделать. Я знаю это, ты знаешь это".
Но тут она очень проницательно на него взглянула, так, будто видела все тайные движения его души. Мережков даже смутился на мгновение. А потом серьезно и как-то устало проговорила:
– Вы обещали. Я надеюсь, вы не забудете об этом, потому что мне не на что положиться, кроме как на вашу честь.
Ей опять удалось это – удивить его. Она не сказала честность. Она сказала честь. Это сразу изменило тональность. Потому что даже у лжеца может быть честь.
Да, он лгал ей. Лгал, глядя в глаза. Потому что только о том и думал, как уложит ее в постель. Шельмовал, манипулировал. В конце концов, стоит ли какая-то официантка таких усилий? Спрашивал у себя, пока текли секунды, а взгляд скользил по ее лицу, то останавливаясь на губах, то возвращаясь к глазам.
Стоит! Отвечало подрагивающее нетерпением нечто, скрытое глубоко внутри, чему он не знал названия. Это глубинное Эго готово было пойти и на большие жертвы, лишь бы получить вожделенное. Но что? Что же на самом деле ему от нее нужно? Тут шторка внутрь себя закрывалась, потому что он сам не готов был ответить на свой вопрос.
Честь. А ведь метко попала.
Мережков кивнул, опуская подбородок на скрещенные руки. И, взглянув на нее из-под бровей, произнес:
– Конечно.
И все же, видя, что она после его слов немного расслабилась, не смог удержаться. Добавить остроты, качнуть чашу весов:
– Если только сама не захочешь.
По беспокойству, взметнувшемуся в ее глазах, понял, немного перегнул. Она тут же забилась в раковину. На секунду повисло тяжелое молчание. А потом вдруг пришла досада. Он ведь тоже чувствовал эмоциональное утомление, не только ей тяжело дался этот бой.
Пора тут заканчивать. Засиделся. Глянул на часы, на женщину, отвернулся.
– Давай, Лена, заканчивай, нам пора, – и забарабанил пальцами по столу.
Она вскинула него взгляд, он чувствовал его кожей, но не повернул головы.
– Спасибо, я наелась, – проговорила, складывая приборы.
– Тогда иди переодевайся, – снова взглянул на часы. – Я жду.
Обернулся.
Женщина нахмурилась, губы поджались какой-то болезненной складочкой. Она задержалась буквально на доли секунды, а потом ушла. Странно, у него было такое чувство, как будто часть его души потянулась за ней.
Это оттого что за ней нужен глаз да глаз, чтобы не сбежала, сказал он себе.
И все же мужчина был уверен, что она не сбежит, потому что дала слово. Усмехнулся про себя, теперь и ему, что ли, придется держать слово? А ведь придется. Честь… Хммм.
Это было ново, забавно, волнующе.
Мужчина за столиком еще не знал, но это означало для него поворот судьбы. Возможно, даже новую жизнь.
Долгий осенний вечер перетек в ночь. Толпа прохожих у выхода из метро уже значительно поредела, девушка в темном плаще вынырнула из дверей и остановилась, оглядываясь по сторонам. Постояла она недолго, взглянула сквозь черные очки на табло – 23.30. Зябко поежилась, подняла воротник и смешалась с толпой в людском потоке.
Городской шум. Фонари. Ярко-желтый свет. Неоновые витрины, последние троллейбусы, ряды машин на светофоре, остановка такси. Люди спешили домой, и девушке тоже надо было спешить. Но вот чего-чего, а спешить она не любила. От этого нервозность потихоньку разрасталась, и чувствовала она себя не в своей тарелке.
Половина двенадцатого. Времени в обрез.
К 24.00 нужно уже быть на месте, а место, указанное в уведомлении еще предстояло найти. Тихонько ворча про себя на тех, кто выдумывает такие диковинные адреса и назначает встречи по темноте, как будто нельзя сделать это в светлое время суток, девушка двинулась к подземному переходу.
Дохлые лампы горели через раз, плитка на полу вся выщерблена, пока доковыляла в лодочках на шпильках, несколько раз оступилась и сто раз помянула проклятый дресс-код, предписывающий дамам эту пыточную обувь. На выходе с другой стороны наткнулась на толпу подростков. Пацаны курили и что-то негромко обсуждали, смеясь и смачно сплевывая. Она невозмутимо прошествовала мимо. Парнишки только скользнули взглядами, однако ее не заметили.
Отойдя метров сто, девушка остановилась на перекрестке и вытащила из кармана сложенную в несколько раз бумажную карту и навигатор. Хотелось облегчить себе задачу? О, да. Навигатор показывал, что дома, отмеченного на карте кружком, не существует.
С досадой спрятала гаджет в карман своего элегантного плащика, подняла глаза, уставившись на звезды, и тихо выдохнула им свое озлобление. А потом пошла, высматривая ориентиры, указанные на полях карандашом мелким убористым почерком. По старинке.