— Ты интригующая. Мне нравится это в тебе.
— Ты знаешь, что мне нравится в тебе? — сказала я, поерзав на месте. Он заставил меня чувствовать, как будто нет ничего более идеального, чем сидеть в углу кабинки в баре «У Джо».
— Что это?
— Все. — Когда я сказала это слово, его лицо озарилось и одарило меня теплом от кончиков пальцев до макушки головы. — Удачи тебе, — сказала я, кивнув в сторону сцены.
— Ты останешься? — спросил он таким мягким тоном. Как будто школьник просит свою подружку прийти в гараж послушать его группу в первый раз.
— Ага.
— Обещаешь? — его руки скользнули в карманы джинсов, и его бедра покачивались вперед-назад
Я провела пальцами по брови и почувствовала, как будто мои скулы сломаются от всех улыбок за сегодняшний вечер.
— Обещаю-обещаю.
Шоу продолжалось, и я не могла оторвать глаз от Дэниела в течение оставшегося времени. Я могла сказать, что он любил то, что делал, и эта мысль делала меня счастливой за него. Когда закончилась последняя песня, я стояла вместе с остальными и аплодировала в полном благоговении. Он был великолепен. Вся их группа была блестящей. Габи бы полюбила их.
Когда Дэниел посмотрел на меня, я улыбнулась и сказала одними губами: «Спасибо», и он сощурил глаза с замешательством во взгляде, который я решила проигнорировать. Я направилась наружу, зная, что задержалась на дольше, чем Хейли предполагала, и у нее, вероятно, была паническая атака от мысли, что я украла ее машину.
Теплый воздух трепал мои волосы, засунув руку в карман, я вытащила ключи Хейли, готовая вернуться в место, которое временно называла домом.
— Девушка без имени! — закричали позади меня, и я повернулась, чтобы увидеть, выглядящего истощенным, вокалиста, бегущего ко мне. — Что это было? Между нами установилась какая-то связь, и ты сбегаешь? Ты уходишь, не попрощавшись?
Я открыла рот и пожала плечами.
— Я сказала спасибо.
Он засунул руки в карманы джинсов. Я могла сказать, что легкий ветерок ощущался хорошо на его голых руках, после того, как он находился в душном баре. Он сделал шаг ближе ко мне, и мое тело напряглось.
— Я подумал… — он сделал паузу и рассмеялся. Я думаю, он смеялся над собой. Очевидно, что я не сделала ничего забавного. — Не имеет значения. Было приятно познакомиться с тобой. — Он вытянул свою левую руку в мою сторону, и я пожала ее.
— Приятно познакомиться с тобой тоже. Иди внутрь и отпразднуй — выпей что-нибудь. Ты был изумителен, — я усмехнулась.
На его губах не было улыбки, а его глаза сверкали беспокойством.
— Это твоя сестра? Та, кого ты потеряла?
Я выпрямилась, опешив от его слов.
— Как ты узнал?
Наши руки все еще были соединены, он шагнул еще ближе.
— Когда ты рассказывала историю о своем золотке, ты сказала о ней в прошедшем времени.
— Ох. — Это все, что я могла сказать. Я не знала, что еще можно добавить и просто думала о Габи, стоящей на тротуаре, из-за чего снова хотелось плакать.
— Все еще свежая рана?
— Все еще свежая и причиняет дикую боль.
— Моя мама умерла год назад. И в прошлую пятницу мой отец скончался от почечной недостаточности. — Он сделал еще один шаг ближе.
Моя челюсть отвисла.
— Ты только что потерял отца и выступаешь в баре?
— Я довольно сильно запутался, — прошептал он, постукивая пальцем по голове. Я хорошо знала это чувство. — Он был учителем английского. Группа была его идеей — на самом деле тематика Шекспира в группе. Только папа мог придумать такое. — Он остановился. — Люди говорят, что со временем становится легче, но…
— Становится тяжелее, — сказала я, полностью понимая и делая шаг ближе к нему.
— Это давит на всех вокруг тебя. Люди устают оттого, что ты вынашиваешь это в себе. Люди тяготятся твоей печалью. Поэтому ты начинаешь вести себя так, как будто больше не больно, просто так, ты можешь заставить людей перестать беспокоиться о тебе. Просто так, ты не будешь никого раздражать своим горем.
— Ты хочешь узнать что-то, что прозвучит безумно? — я чувствовала себя сумасшедшей, из-за того, что рассказывала совершенному незнакомцу о потере члена семьи, но правда была в том, что он, казалось, был первым человеком, который понимал меня. — Когда я ехала сюда, то могла поклясться, что моя сестра-близнец сидит со мной в машине.
Я видела, как его глаза наполнились выражением отчаяния. Слово «близнец», вероятно, проникло в его мозг, отчего на лице отразилась боль. Я чувствовала себя плохо из-за того, что заставила его чувствовать себя плохо. Такой человек, как он, всегда должен чувствовать себя хорошо.
— Все нормально, — прошептала я. — Я в порядке.
Он переступил с ноги на ногу на месте.
— Клянусь, иногда я ощущаю запах любимых сигарет моего отца рядом со мной.
