В реальном мире нас ищут, ловят и даже хоронят. Из новостей канала «Треш», на который мы отсылали фото хомяка, узнаем, что полиция поймала какого-то психопата, который решил ограбить банк по методу Микки. Еще один пришел с повинной в участок. Сказал, мол, это он похитил, убил и расчленил Верену Вибек. Его быстро выпускают из-под стражи, но вот слухи о том, что меня расчленили, все-таки расползаются по Сети. Везде показывают самую ужасную мою фотографию – ту, на которой я заканчиваю старшую школу. При всем желании в девушке на том снимке сложно узнать меня. Однажды вижу короткое интервью отца. На этих кадрах он, постаревший еще лет на десять, не меньше, говорит, что продолжает верить в силы немецкой полиции. В его голосе слышу отрешенное спокойствие. Именно тот тон, с которым он обычно объявляет смертельный приговор. Я не Бонни, черт возьми. Я жива.
– Мы можем что-нибудь придумать, – говорит Микки.
– Что ты имеешь в виду? – настораживаюсь я.
– Пошлем твое фото на «Треш», – отвечает он. – Успокоим твоего отца. Хочешь?
– Да.
Естественно, я хочу успокоить отца. На следующий день едем в Гамельн. Небольшой городок часах в трех езды от Кельна. Зачем? Да понятия не имею. Просто хотим сделать фотографию подальше от Кельна. Из страны выезжать тоже опасаемся. С одной стороны, это было бы логично. С другой – все-таки на границе частенько проверяют документы.
Гамельн больше напоминает деревушку, чем город. Ну, разве что крупный торговый центр отличает его от статуса деревни. Весь день шатаемся по этому городку. Ближе к вечеру видим подходящее место. Делаем снимок. С помощью элементарного фоторедактора размываем фон. Посылаем снимок на почту канала и выкидываем телефон на всякий случай. Перед отправкой фото Микки долго курит. Одна сигарета. Вторая. Третья. Наконец, стряхивает с себя оцепенение и видит меня.
– Я пойду схожу в магазин на углу, – бросает он.
Эти слова как будто бьют разрядом тока. Я буквально чувствую тошнотворный запах бостонской подземки. Зои говорит, что сейчас сбегает в магазин на углу и исчезает. А дальше заканчивается моя история как человека и начинаются долгие странствия привидения по имени Верена Вибек.
– Можно с тобой? – спрашиваю я.
– Конечно, – удивленно говорит он и смотрит на меня. Кажется, что я сморозила какую-то глупость.
Магазин на углу торгует автомобильными запчастями. Не особенно понимаю, что там может нам пригодиться.
– Аэрозольные краски есть? – с порога спрашивает он у продавца.
Парень за прилавком кивает и показывает на витрину с автохимией. Микки покупает два баллончика краски, пластмассовый поддон, кисточку, краску в тюбике, ножницы и еще пару вещей непонятного назначения.
Идем назад к месту съемки. Обычный пустырь под мостом. Здесь обычно бомжи ночуют. Судя по запаху. Не самое вдохновляющее место. Наблюдаю за тем, как Микки начинает рисовать что-то. Из картонок, в которые были запакованы краски, он вырезает подобие трафарета. Открывает баллончик с оранжевой краской. Затем с серебристой. Отходит и смотрит на то, что получилось. Распечатывает кисточку и начинает править что-то. Когда я подхожу к рисунку, уже можно понять, что на асфальте феникс.
– Прямо штамп, твоя фирменная печать, – говорю я.
– Да. Все равно найдут это место, а новости повеселее будут, – отвечает он. – Поехали отсюда.
Мы добираемся до Кельна ближе к утру.
Уже к вечеру первого дня в Кельне мы снимаем небольшую комнату в одном из кукольных домиков рядом с центром. Отсюда не видно Рейна, но его дыхание здесь уже ощутимо. Промозглый ветер иногда забредает сюда, отчего в комнате всегда холодно и сыро. У нас нет денег. Мы молоды. Нас ищет полиция, и нам совершенно плевать на то, что будет дальше. Все было бы очень романтичным. Могло бы быть.
Когда оказалось, что у нас нет денег, мы были неподалеку от набережной. Я бы не удивилась, если бы он решил ограбить кого-нибудь, но он тушит сигарету и говорит:
– Никогда не думал, что это здесь пригодится. Будешь подельницей? – Вторая фраза обращена ко мне.
– По-моему, я уже давно перешла в этот статус, – немного настороженно отвечаю я. – Но когда нас поймает полиция, только попробуй так сказать.
– И что будет? – весело интересуется он.
– Буду весьма убедительно рассказывать, как ты поедал младенцев и котят на ужин.
– Судя по тому, что я прочитал вчера о себе, это даже никого не удивит.
Микки поднимается и начинает пристально изучать дома неподалеку. Идем вглубь улочки, прилегающей к набережной. Она точно такая же, как и остальные здесь. Невысокие дома с кукольными фасадами. Все очень чисто и опрятно, никаких трусов, сушащихся на веревках, никаких горшков с пожухшими растениями. Даже Берлин, и тот не настолько аккуратный. Один из домов, наименее симпатичный, Микки сразу же заинтересовывает. Он беспрепятственно заходит в подъезд. Здесь не принято запирать двери домов.
– Проверим здешнюю крышу, – поясняет он.
