– Всегда считал, что для счастья нужно тридцать сантиметров, – говорит Виктор, аккуратно отдирая кусок пиццы от картонки. Все непонимающе поднимают на него глаза. – Что? Я про диаметр пиццы. А вы о чем подумали?
– Сделай погромче, – просит Ленц Виктора, мистер Джейкобсон уже включает телевизор на полную мощность. Я поднимаю глаза на экран и застываю. Луиза. Сейчас она дает интервью Джереми Флемми.
– Зачем она это делает? – спрашивает Ленц.
– Она встречается с Джерри, – говорю я. – Она скажет все, о чем он ее попросит.
– С чего ты взяла? – спрашивает мистер Джейкобсон.
– Музыка на телефоне, – поясняю я.
На экране Луиза Джейкобсон рассказывает обо всем, что видела и слышала о нас от Ленца и своего отца. Она с нескрываемым обожанием смотрит на Джерри, а тот буквально не может скрыть самодовольной ухмылки. Рано или поздно все дети предают своих родителей. Это называется взрослением.
– Давно она принимает наркотики? – спрашивает Микки Стивена.
– Следи за тем, что говоришь, – мистер Джейкобсон еле сдерживается, чтобы не заорать на него. Кулаки его сжимаются, на висках пульсируют вены, а кадык нервно ходит вверх-вниз.
– На руки ее посмотрите, – кивает Микки. – И на зрачки.
– Ты хочешь сказать, что он может сделать с ней… – Стивен не может договорить конец фразы. Он нервно сглатывает и поворачивается к Ленцу: – Ты смотришь ее страничку на Фейсбуке?
– Конечно. Там нет ничего, – откликается тот.
– А ты сможешь взломать страничку Джереми? – спрашиваю я.
Ленц кивает и включает компьютер.
– Она же еще ребенок. Ей шестнадцать лет. Она еще ребенок… – повторяет мистер Джейкобсон.
– Почему ты вспомнил о том, что она ребенок, только сейчас? Когда ты ее из полиции забирал, она ребенком не была? – не выдерживает Микки.
– Как романтично, – восклицает Ленц. Все оборачиваются на него. Он вытирает рукой нос и резко отбрасывает от себя мышку. Так он делает, когда ему что-то удается. – Знаешь, какой пароль у него на страничке?
– Видимо, «Верена», – делаю нескромное предположение я.
– Сука, – говорит он.
– За что?
– «Верена сука» – это пароль такой, – поясняет он.
– Что он с ней сделал? – дрожащим от напряжения голосом спрашивает мистер Джейкобсон. Сейчас на его лице тысяча морщин. Особенно ярко видна паутинка вокруг глаз. Они выглядят как шрамы на бледной коже.
– Ты права, – тихо и совсем не весело говорит Ленц и поворачивает экран компьютера так, чтобы мне и мистеру Джейкобсону было видно происходящее на экране.
Счастливый снимок молодой пары. Джерри с самодовольной улыбкой и смеющаяся Луиза. На следующем кадре она уже не смеется. А потом ее взгляд останавливается. На следующих кадрах даже поза и одежда не меняются. Переменные величины – место съемки и ширина зрачка девушки.
– Она же еще ребенок… – повторяет мистер Джейкобсон, глядя в пространство перед собой.
– Это не конец, – говорю вдруг я, и все оборачиваются. Нервно сглатываю и пытаюсь собраться с духом, чтобы продолжить. Тяну руку и на ощупь хватаю мышку. Начинаю водить ей по экрану. Святая святых. Коллекция «бабочек» Джереми Флемми. Его страница в социальной сети. – Сначала была Кристина. Они с ней провстречались год, а потом девушка покончила с собой. Потом Сэнди. Они расстались как раз за месяц до начала занятий у меня. С Сэнди они встречались довольно долго. Потом расстались, а спустя неделю она пришла в полицию. Ее жестоко избили. Начали расследование, но через неделю она скончалась. Потом я. Документальный фильм Флемми вам в помощь. Дальше была Зои. Моя подруга, которая свидетельствовала против меня в суде. Передозировка. И теперь Луиза.
– Он считает, что девушка – его собственность. И когда игрушка надоедает, отламывает ей голову, – тихо говорит мистер Джейкобсон.
– Я тоже считаю, что моя девушка принадлежит только мне, что в этом плохого, – говорит Микки.
– Ты сделал на этом имя, так что ничего, – отвечает за мистера Джейкобсона Ленц.
– Луиза – даже не его игрушка, он ее завел, чтобы нас позлить, – ошеломленно говорит Виктор.
– Она же еще ребенок… – слышу я глухой голос мистера Джейкобсона. Смотрю на него. Он сидит на стуле, уронив руки на колени, и может только потрясенно повторять одну и ту же фразу.
Я начинаю пятиться к выходу. Ленц и Стивен орут друг на друга, Виктор изучает то, что сейчас творится в Интернете, а Микки куда-то исчез. Выхожу на улицу и пытаюсь поджечь сигарету. Дико холодно. Замерзшие руки перестают слушаться. Кто-то подносит к лицу дребезжащее пламя зажигалки.
– Ты же понимаешь, что это ловушка? – спрашивает Микки.
– Мне все равно. Нам нужна смерть в прямом эфире, ты же читал форумы, – отвечаю я. – Мне все равно…
Все два часа в машине мы молчим.
Вы думаете, я не поняла, что все это – ловушка?
Кто-то обязательно должен умереть. Нужна смерть в эфире. Причем нам она нужна не меньше, чем Джереми с Марко. Вопрос даже не в том, кто умрет. Вопрос в том, кто это будет снимать.
