Она верила ему, да и бежать она больше не пыталась. Все в мире имеет срок годности, воспоминания не являются исключением. Постепенно счастливая жизнь в Вене, уютная пекарня бабушки, тихие вечера у соседки, лица родителей и сестер – все это тлело и исчезало из памяти. Эти воспоминания казались теперь такими смутными и неестественными, что больше напоминали кадры из когда-то давно просмотренного фильма. Она уже очень плохо помнила сюжет, только какие-то эпизоды. Еще помнила о том, что то кино ей очень нравилось. Воспоминания о доме становились все более светлыми и безоблачными, отчего еще меньше походили на правду. Настоящая же жизнь Наташи протекала здесь, в большом светлом доме в Штрасхофе, с покатой крышей, розовой гостиной и просторной кухней с фотообоями. Ей уже сложно было представить жизнь без Вольфганга. Казалось, что он был с нею всегда. Он стал главным режиссером ее жизни. Каждое движение, каждый шаг и мысль – все это было во власти Вольфганга. Человек всегда принимает правила игры, а уж ребенок и подавно. Именно это свойство психики позволяет ему быстро адаптироваться в любых условиях.
Входная дверь открылась, и на Наташу хлынул поток чистого морозного воздуха. За многие месяцы, проведенные в подвале, она совершенно забыла о том, как пахнет чистый воздух. Открывшийся ей вид на двор с красивыми, ухоженными клумбами, каменными дорожками, живой изгородью, отделяющей дом от соседнего, – все это сейчас казалось ей декорацией. Это ведь все ненастоящее. Так не может быть. На самом деле они где-нибудь в самом центре леса, или в другой стране, или… Да где угодно, но только не на обычной улице с красивыми, ухоженными особняками. В тот вечер ей начало казаться, что она потихоньку сходит с ума.
Рождество они праздновали вдвоем. Небольшая искусственная елка в гостиной с розовыми стенами, гора подарков под деревом и праздничный ужин. Все было так, как и положено. В числе подарков был и небольшой кассетный плеер, о котором Наташа и мечтать не могла. Награда за хорошее поведение. Девочка пока еще смутно понимала, что значит в понимании Вольфганга хорошее поведение, а что – плохое. Интуитивно она это чувствовала, но описать точно бы не смогла.
С приближением выходных Вольфганг становился все более нервным. Уже с четверга он начинал скрупулезно и методично убирать дом и проверять все охранные системы. Наконец, он признался, что каждые выходные к нему приезжает мама. По тому, каким тоном он это произнес, стало ясно, что он отчаянно боится ее. Вскоре он принес Наташе корзину с моющими средствами и велел убирать дом к приходу матери. Сам он в день перед приездом матери без конца бродил по саду, проверяя качество подстриженного газона, сигнализацию, наличие сухих листьев на клумбах… Все должно было быть идеально.
– Как тебя зовут? – спросила однажды Наташа.
– Называй меня Властелин, – ответил Вольфганг.
– Ты идиот? – искренне спросила Наташа. Поначалу она подумала, что это шутка, но на лице Вольфганга не было и тени улыбки.
– Если я сказал, что ты должна называть меня Властелином, ты будешь так меня называть, – категорично заявил он.
Девочка не смогла сдержать нервный смешок, который моментально вызвал у Вольфганга новую вспышку ярости. Как еще может отреагировать нормальный человек, если его просят называть Властелином? Вольфганг не шутил. Он требовал, чтобы его называли именно так. Раз за разом и день за днем. Наташа наотрез отказалась это делать. Ни пощечина, ни оскорбления не возымели никакого действия. Ему пришлось отступить, и на время все встало на свои места, а через несколько дней он вернулся в подвал с ящиком инструментов. Вольфганг долго что-то монтировал и устанавливал.
