Эдвин Феннесси полюбил эту потрясающую женщину в первую же минуту, как только увидел. Но Аманда стала женой другого человека — известного дирижера и композитора Николаса Максфилда, который, кстати, помог и самому Эдвину, талантливому музыканту, завоевать место под солнцем. Преданный своему учителю, молодой человек с разбитым сердцем покидает Шотландию и направляется в Канаду. Долгие годы уходят у него на то, чтобы забыть Аманду, преодолеть мучительное желание вновь услышать ее голос, заглянуть в лучистые глаза. И когда, казалось бы, соблазн преодолен, Эдвин по странному стечению обстоятельств вновь вынужден оказаться на родине, в доме Максфилда…
Поездка от Эдинбургского аэропорта до Хантли занимала полтора часа, но он этого не знал, или, вернее, не помнил. Ему приходилось совершать это путешествие только однажды в жизни, покидая поместье Кресроуд, в котором находился известный всему музыкальному миру Дом Максфилда. Тогда казалось, что путь назад заказан навсегда.
Взятая им напрокат машина взбиралась вверх по холмистой дороге. В салоне гремела «Арифметика убийства» — хит тех далеких времен, когда Стинг еще был солистом группы «Полис». Феннесси отличался любовью к золотой старине. Как и его наставник…
Эдвину никогда и в голову не могло прийти, что Николас умрет так скоро. Этот человек был из разряда величин непреходящих. Но сообщение о похоронах вряд ли являлось шуткой, такого нельзя было ожидать даже от экстравагантной Аманды, вдовы Максфилда.
В момент получения скорбного известия внутри у Эдвина что-то оборвалось. В те давние времена, когда Николас Максфилд постоянно был рядом, его, мальчишку, грело ощущение, что есть тот, на кого можно опереться, переложить часть своих — пусть и пустячных детских — забот и обратиться за помощью в случае чего. Когда пришло время и Эдвин вынужден был покинуть гостеприимный дом, — на радость Аманды, как ему казалось, — это ощущение постепенно стало таять, но все равно в течение многих последующих лет у него оставалось чувство надежного тыла.
Они с Николасом переписывались, изредка встречались, когда учитель Эдвина, будучи известным дирижером и композитором, отправлялся на гастроли и их пути пересекались. Во всяком случае, Эдвин продолжал следить за тем, как шли дела в колледже, который так долго был для него, обездоленного ребенка, родным домом и школой одновременно.
Но теперь, хотя Эдвин давно стал взрослым самостоятельным человеком, привычная опора была разрушена, земля выбита из-под ног.
Аманда смотрела на Эдвина, стоя напротив него. Она смотрела, не отрывая взгляда, все время, пока гроб ее мужа опускали в землю. Нет-нет, это не были взоры страсти, но вдова делала это так неприкрыто и откровенно, что Эдвин заметил, как несколько человек неодобрительно покосились на него.
Увидев это, Аманда спохватилась, опустила глаза и поднесла к ресницам, на которых не было и следа слез, платок, чтобы прикрыть еще один быстрый взгляд.
Эдвин приободрился: последняя черная роза от вдовы на могилу, так что скоро эта мука закончится. Кто придумал столь ужасные, тягостно долгие церемонии! Они только обостряют ощущение скорби.
Тут он заметил, что к Аманде жмется какой-то молодой человек, а она будто бы случайно касается его локтя. И толпа, как назло, прижимала их ближе друг к другу. Сам не зная почему, Эдвин, невозмутимый Эдвин Феннесси, вдруг заревновал — давали о себе знать венгерские корни — до такой степени, что у бедняги даже свело скулы. Он считал своим долгом взять вдову под опеку, ведь ей теперь придется несладко. Но тут он увидел, что она слегка отвернулась от него. К тому же внезапно налетевший порыв ветра скрыл лицо миссис Максфилд под вуалью медового цвета волос. Родственники мужа стояли у нее за спиной, принимая скорбные поцелуи и выслушивая сочувственный лепет.
Все пришедшие на похороны выстроились вокруг могилы, чтобы отдать покойному последнюю дань. Скоро подошла очередь Эдвина. Он взял щепотку земли и бросил ее на гроб. Смерть Николаса действительно стала для всех шоком. Это был поистине великолепный человек, замечательный педагог, профессионал своего дела, помогавший ученикам стать значимыми людьми. Даже все эти горы цветов не выражали и десятой доли уважения, которое испытывали к покойному его друзья и ученики. Такие, как Эдвин, например. Их было немного, но все они оказались сейчас здесь, чтобы выразить соболезнование и оказать поддержку миссис Максфилд.
Вдова держалась на удивление стойко: великолепная осанка, совершенное спокойствие, сосредоточенность. Она была не из тех, кто открыто выражал свои чувства. В шаблонной сцене с рыдающей вдовой, прыгающей в гроб к мужу, для нее не нашлось бы роли. Даже тогда, когда гроб опускали в могилу и один из родственников душераздирающе заверещал, ни один мускул не дрогнул на ее лице, и она сохранила самообладание и сдержанное достоинство, с которыми появилась в воротах кладбища, провожая супруга в последний путь.
Стоя у вечного приюта своего мужа, она выглядела скорее уставшей от утомительных и горестных ритуалов и слишком большого количества людей, чем убитой горем. Отсутствующий взгляд говорил о том, что ее мысли, возможно, находились сейчас где-то далеко отсюда.