Когда мне было пятнадцать лет, я развлекалась лазаньем по старым разрушенным домам и постройкам. Ничего особенного мы с парнями не делали, а по- детски пытались освоить паркур, модный в то время, или-- что я любила больше всего-- били стекла. Разбить большое окно было самым кайфом, а если его еще скинуть с этажа, к примеру, пятого, то ощущения вообще не описать. Звон стекла разливался на округу вокруг и так приятно радовал сердце...
И вот однажды, мы с Ником забрались в очередной дом. Как оказалось, там ничего кроме старых балок и миллиона труб не было. Попрыгать по голым стенам не представлялось возможным. Мы уже уныло направлялись к выходу, как я заметила стопки старых книг и газет в углу комнаты. Подлетев к ним и подняв тучу пыли, мы одновременно пришли к мысли, что это можно поджечь ( это дело я тоже безумно любила, поэтому дома спички от меня прятали до сих пор). У Николаса нашлась зажигалка и яркий костер озарил весь дом. Мы полюбовались около получала, попрыгали вокруг него, горланя песни и изображая из себя шаманом и направились к выходу, предварительно накрыв пламя тазиком, так любезно попавшимся нам на пути. Надежды, что огонь потухнет от перекрытия кислорода не оправдались, ибо двое подростков совершенно не заметили, что помимо книг горела еще и старая шуба, на которой книги и валялись.
Мы ушли домой, забыв про оставленный нами костер, зато утро меня встретило поговоркой, которую кричал в трубку Ник:
-- Что посеешь, то и пожнешь, подруга моя!
Оказалось, что пожар воспылал так, что перебрался на обои, а в последствии и на весь дом. Ник узнал об этом, когда родители везли его в школу, а пути проходил мимо заброшенного района, и заметили, что оттуда уезжает пожарная машина, а один из домой до сих пор дымиться. Ник моментально понял, что это "наш дом" и принялся мне названивать.
О нас, разумеется, никто не узнал, но воспоминания остались на всю жизнь.
-- Ну, и чего ты молчишь? -- поинтересовался Ник, тормозя у светофора и поворачиваясь ко мне.
-- Я с тобой не разговариваю. -- гордо откликнулась я и наигранно отвернулась к окну, рассматривая соседнюю машину. Молодой парень подмигнул и улыбнулся мне, но сжатая в кулак рука Ника и мой показанный язык поумерили игривость парня.
-- Причина?
-- Ты знал, что они приедут в аэропорт и не сказал мне! -- ударила я кулаком по подлокотнику, но жуткая боль пронзила локоть и я злостно зашипела, потирая ушибленное место. -- Ты в этом виноват!
-- В том, что локоть ударила? О да, несомненно я, детка. -- усмехнулся Ник. -- Кай просил не говорить. Он мой друг. И Норд тоже.
-- А я?!
-- И ты. Но, черт, честно говоря, Кайлинн так визжал о своей любви к тебе, что я поверил.
-- Именно, что визжал. Как свинья. -- саркастически заметила я. -- И ты ему даже адрес моей квартиры дал! Не поверю, что спустя два с половиной года он его помнит.
-- Слушай, а я и забыл, что он приезжал тогда, через полгода. Насколько помню, я еще был здесь.
-- Угу. -- я откинулась на спинку сидения и продолжила следить за дорогой. Мой взгляд привлекла яркая вывеска на клубе "Silver Dark", прозванного в народе просто "Сильвером", на которой красовались физиономии всех членов группы "Гротеск". --Тормозни тут!
Ник кривил губы, но машину все же остановил и нехотя вылез из машины. Я уже рассматривала афишу.
"Гротеск" вечно великолепные, возвышенные и несколько надменные лицезрели на простую смертную меня. Кай ухмылялся уголкам губ, снова и снова притягивая к себе взгляд, а заодно и массу отпечатков девичьих губ, различного рода надписей маркером и одинокую розу на асфальте.
Кайлинн и его группа давали здесь концерт на Хэллоуин. В памяти любезно выскочила программка нашего конкурса и я поняла, что на этом концерте с "Гротеском" будет выступать победитель. Меня невольно передернуло, ибо желание победить, а тем паче стоять на сцене с Мистер- Я - Внезапно- Вернулся медленно и тихо испарилось.
Как оказалось, мои переживания связанные с конкурсом были откровенной чушью, по сравнению с тем, когда я увидела название нового альбома, а заодно и программы вечера. Три слова, а я уже готова кинуться на плакат и ободрать его. Три слова, а мысль размазать самодовольную улыбку Кайлинна в кровь готово воплотиться в жизнь.
Три слова, а я, кажется, готова броситься к нему в объятия...
Программа называлась "Герда, я возвращаюсь".
Я зло сплюнула и отправилась назад к машине. Ник последовал за мной.
-- Гретта, я же говорил... -- устало проговорил Николас, заводя машину.
-- Ник, я знаю. Я знаю... Дьявол, ну вот зачем он вернулся, ...! -- ненормативная лексика так и полилась из меня. -- ..., я убью этого ... или отхожу так, что он, ..., дорогу к этому городу ... забудет!
-- Он тебя...
-- Любит?! Ник, не смеши меня! -- расхохоталась я, хотя это больше напоминало истерику. -- Вот Ад Багиру любит, да. Норд ее любил. Ты Катрин любил...любишь. Ник прости... -- осеклась я, поняв, что и кому я ляпнула.
Ник промолчал, сильнее стиснув руль.