Мне говорили не связываться с богами, но я не послушалась. И в результате получила в свое распоряжение строптивое тело дочери президента, которую хотят наказать главари известной банды за то, что она увидела плоскую планету Земля. А это, на минуточку, тайна, известная только президенту и вышестоящему правительству.Теперь я не рада, что заселилась в тело Селении. Я не знаю, что мне предстоит разгребать, но я уверена в одном: моя бедная филейка, потерпит еще ни одну неудачу.
Тем временем на космолете "Тунсдра-V".
— Извольте объясниться, мистер Шэр, — бурея от досады, с надзирательной нотой в голосе, спросил капитан космического корабля, Людвиг.
— Но, простите капитан. Она так быстро убежала, что мы не успели среагировать. Более того, она оказала сопротивление, ударив прямо по «мужскому счастью».
— А по моим данным, из слежения за вашими личностями, я знаю обратное. Вы не поймали ее сразу же, вы долгое время бежали за ней и только у подъезда пытались схватить её..
— Не пытались, а схватили.
— Критины! — гневно прорычал капитан космолета, его голос звучал злобно, словно сотни громов одновременно резали ночное небо. — Эта жестокая ложь в мою сторону не останется безнаказанной! Одни не смогли закопать ее. Она каким-то образом воскресла, да ещё и перемещается по планете Земля. Другие ослы не смогли поймать. Она же хрупкая мелкая девка, что сложного?
— Простите. Про других сказать не могу, а вот за нас твердо отвечаю, они же не железные как у терминатора.
— Побойся бога, Вакутангин. Вы должны привести ее мне. Вдруг она расскажет всем эту тайну, ты представляешь, что будет с президентом?
— Так она же его до…
— А Земля его матушка, — возражал Людвиг Герстральфович и подойдя близко к Шэру, он поднял руку согнув ее в локте, показывая указательным и большим пальцами миллиметр, продолжал. — Представь хоть на минуточку, что сделают с ним мирные граждане. Нельзя допустить бунт, понимаете?
Шэр — широкоплечий, высокий мужчина пятидесяти лет. Понимая каждой жилой взбудораженного тела, как необратим бунт, он опустил вниз голову, словно провинившийся ребенок и пробубнил себе под нос: — Есть, капитан. Дева будет поймана.
— Есть дома будешь, а мне сюда девушку веди. Понятно? — его слова словно огонь пронзили пространство между ними. Но не прошло и нескольких мгновений, как другой участник перебил его оскорбительным проклятием, яростно возражая.
— А вы сами бы попробовали ее изловить. Да за ней практически вся Москвия стоит. Она красивая барышня и я не удивлюсь если она всех, — не выдержал один из собеседников и вырвался из плена молчания, вскипая от злости, но не договаривая что хотел, он остановился на предпоследнем слове.
Огонь конфликта разгорелся спорами и противоречиями, а слова стали мечами, искрящимися в ярости. Воздух пропитался ненавистью и жгучим раздором. Собеседники рьяно спорили о том, кто из них лучше и кому, по их мнению, в следующий раз нужно доверять выполнение столь важного контракта.
— Боишься, руки замарать, козёл? — свирепость так и лилась из уст Шэра, отчего его глаза побагровели, а зрачки расширяются до невозможности.
— Я? Никак нет! — на удивление спокойно ответил Лерион.
Мужчина тридцати лет, изрядно отдохнувший на Гоа со своей молодой пассией. Только об этом не нужно знать Людвигу, иначе голову Лериона снесут к чертовой бабушке и положат на порог родителей мужчины, о которых знал лишь Людвиг. Для остальных семья Лериона была темным лесом, в который они старались не влезать.
Капитан, не способный выдержать это безумие, раздавил свой карандаш с такой силой, что он сломался на две части в его трясущихся руках.
Уверенный крик прорвался сквозь вспышки ярости и гнева, — Отставить, истерички в официальных костюмах!
И меняя крик на спокойный голос, капитан продолжал, накручивая остатки карандаша у подбородка: — Я кажется, знаю кто ей помог. Они об этом пожалеют.
Капитан космолета, судя по его выражению лица, полностью овладел внутренним огнем мести. Его глаза сияли яростью, его рука обжигала остатки сломанного карандаша.
И тогда все поняли. Капитан космолета, поклявшийся защитить честь президента, не оставил ни единого сомнения в своих намерениях. Это был не просто капитан, это был вождь — мужчина, готовый взять на себя любую цену за свою честь и достоинство.
"Они об этом пожалеют", — это были последние слова, произнесенные капитаном перед тем, как он повернулся и с гордо поднятой головой удалился, оставив собеседников в молчании, ощущающих вибрацию его бурной гордости. Они знали, что он проделает все, чтобы вернуть свою честь и показать тем, кто осмелился заигрывать с президентом, что такие проступки не останутся не примеченными.
И все же, в глубине души каждый из них притаил непонятный трепет. Будучи поглощенным пламенем возгласной речи, Людвиг все-таки отпустил прошлое, оставив его в могильной тишине разбитого карандаша. И они знали, что ничто не остается бесследным, что эта история создаст выжженный след в их жизнях.
"Они об этом пожалеют", — словно пророчество, висящее в тумане неотвратимого будущего.
Сам Шэр развернулся и пошел к космофону сделать очень важный звонок, который прояснит всё и расставит все точки над «и».
Жизнь — это сумма иллюзий,
а смерть — единственная реальность!
©Ханс Лобергер
С чего всё начиналось…