— Ннет, — промямлила девушка, явно удивленная этим вопросом, ведь Александр Николаевич часто был в таком скверном расположении духа, что даже не здоровался, а тут такая забота…
— Я вот от голода просто подыхаю. Пил пять дней и толком ничего не жрал. А капельница с глюкозой — это хрень, а не еда. Так что пойдемте, милая, в ресторан.
Юрий Иванович подавил смешок при виде покрасневшей Веры и не удержался от подколки, позволенной только ему:
— А к журналистке поедешь? Цветы передали. Не знаю, правда, приняла или выбросила.
— Ох уж эта журналистка. Как она готовит… Ммм. Сейчас бы ее борща и потрахаться, — с мечтательной улыбкой протянул Горин, и не обращая внимания на Веру, уже ставшую совсем пунцовой, добавил, — женюсь на ней, чтоб не сбегала больше и не варила никому… борщ.
Вечером Александр Николаевич стоял возле нужного дома один без охраны, и подпирая внедорожник, терпеливо ждал. Он уже полностью сдался и признался самому себе, что девчонка скрутила его в бараний рог, поэтому смысла сопротивляться и обманываться больше не видел, да и возраст свой считал не подходящим для любовных терзаний. Все-таки тридцать семь — время ясности и в карьере и в привязанностях.
Влюблен и обезврежен — сам о себе думал он и невесело улыбался, оглядывая высокую новостройку и мамочек, снующих с колясками по теплому, еще не остывшему от августовского солнца двору.
Вдруг сбоку остановился новенький спортивный порш и появившийся из него крепкий молодой мужчина, открыв дверь, выпустил красивую, улыбающуюся девушку.
Хороша, — машинально подметил губернатор и прислушался к переливающемуся смеху. Что-то в этой юной и стройной фигурке невероятно сильно привлекало его и не давало оторвать взгляд. Как завороженный, Горин смотрел на ее красивые ножки и тонкую талию, обтянутую бежевым сарафаном. Хотелось вслушаться в воркование молодых и особенно в ее звонкие ответы на мужские реплики. При ближайшем рассмотрении хозяин панамеры показался старше, чем издалека — тридцать ему уже точно исполнилось.
А девушка… девушка была Машей!
От этого открытия у Горина словно сорвало крышу и он, моментально подлетев к парочке, подошедшей совсем близко, в упор посмотрел на Казанцеву. Сука! Пока он мучался от неизвестности и беспокойства за нее, эта лиса нашла себе нового спонсора. Хотелось схватить эту продажную тварь и крепко встряхнуть, но Горин призвал на помощь всю свою выдержку, чтобы не наломать дров. Ее нельзя пугать, иначе сбежит. Да и потом, вдруг это просто поклонник?
Заметив бывшего, Маша замерла и перестав улыбаться, нервно затеребила край сумочки.
— Манечка, ты чего? — ее спутник, видимо слишком внимательно отслеживающий состояние девушки, сразу нахмурился, заметив перемену в ее поведении. Он наклонился и посмотрел на Казанцеву такими откровенно влюбленными глазами, что губернатору сразу все стало ясно.
Не просто поклонник, он тоже влюблен. Влюблен, мудак, в его Машу! От осознания того, что этот здоровый мужик покушается на принадлежащее ему, Горин практически заскрипел зубами и напрягся, готовый к стычке.
— Ах, вот в чем дело, — протянул соперник, наконец, увидев Александра Николаевича и смерил его взглядом, полным ненависти и презрения.
— Маша, иди сюда, — тон Горина был спокойным, но не обещал ничего хорошего.
Да и могло ли быть по-другому, если ЕГО Маша, по которой он, избалованный первыми красавицами, сох как подросток, шла с каким-то мажором?
— Чего вы хотите, Александр Николаевич? — ее голос, самый любимый и желанный, был сейчас максимально чужим и далеким.
— Мы снова на "вы"? Может, наедине поговорим?
— Я не вижу смысла скрывать что-то от Романа. А разговаривать нам с вами не о чем.
— Даже так… Тогда давай при Романе, — голосом, полным сарказма протянул Горин, — тест делала? Ты, может, ребенка моего носишь, а сама себя не бережешь и побеги устраиваешь.
Девушка поморщилась и залилась краской, видимо смутившись присутствия провожатого, но для губернатора почему-то стало очевидно, что они не спали. Определить это было очень просто, ведь смущение Казанцевой было абсолютно искренним, а провокация губернатора сработала в двойном объеме, удивив еще и этого здорового, как бык, мажора.
Из-за этого внезапного открытия от сердца отлегло и на душе стало так хорошо, что губернатор невольно улыбнулся во все тридцать два зуба. Но провожатый Маши, видимо принял этот жест за издевательскую ухмылку, поэтому уже в следующую секунду произошло то, чего Горин совсем не ожидал: этот самый здоровый Роман подошел в плотную и почти упершись своим лбом в губернаторский, прорычал:
— Оставь ее в покое.
Сын Коли Горы хорошо помнил закон улиц родного города: если драка неизбежна — бей первым, но и Машин новый знакомый, видимо рос здесь же, именно поэтому оба мужчины ударили практически одновременно.
Завязалась жесткая потасовка, а глаза обоих застилала такая невероятная ярость, что все случайные прохожие поспешили укрыться в сумерках, боясь попасть под горячую руку. Не смотря на то, что оба соперника были одного роста, телосложения и весовой категории, вел в драке Роман.
