— А вы что? — спросила женщина устало. Что? — не понял Устьянцев.
— Почему шубу не обшили?
— Чем? — удивился Юрик.
— Вы что, молодой человек, только что родились на свет? Ну чем — материалом, простыней, наволочкой…
— Да нет у меня ничего. Я думал, у вас можно.
— Вообще-то можно… — смилостивилась, как показалось Юрику, женщина. — Только на сегодня у нас материал закончился. Опоздали, молодой человек.
— Да, но как же, — забормотал Юрик. — Мне обязательно надо… Куда я с шубой? Мне во что бы то ни стало надо!
— Сейчас, подождите. — Женщина подошла к широкому раструбу окна, крикнула: — Нюра! Нюра!
— Ой! — ответил из дальнего далека глухой голос.
— Нюра, у тебя наволочки не найдется? Понимаешь, молодой человек тут один…
— Ой, Игнатьевна, веришь, ни одной не осталось! И идут, и идут сегодня… Ни одной!
— Слышали? — устало спросила женщина у Устьянцева. — Ничем не могу помочь. Приходите завтра.
— Завтра я не могу.
— Ну, я не знаю, молодой человек. Вы задерживаете очередь.
— Но у вас должен быть упаковочный материал! Обязан быть! — Юрик и сам не знал, что голос у него может быть таким тонким и требовательным.
— Да, должен быть. И был. Но закончился, — терпеливо проговорила женщина. — Проходите, не мешайте работать…
Что было делать?
Юрик в бессилии сел на ближайший стул.
Женщина, которая стояла в очереди перед Юриком, уходя из зала, обсмотрела его еще раз с ног до головы с презрением. С презреньем? Но за что?!
Он сидел на стуле совершенно опустошенный.
Посидел, забрал шубу и вышел вон.
Крыльцо. Темный двор. Арка. И светлое пятно жизни — там, за аркой. А здесь… Что с ним? Почему двор этот? Шуба? Какая-то очередь?
Поплелся через двор. Ну, конечно, вон и трое те. У арки. Юрик усмехнулся.
— Эй ты, так ты куришь или нет? — небрежно спросил у него все тот же, с поднятым воротником, в кепочке.
— Ну, чего надо?! — заорал Юрик Устьянцев на ноте истерики. — Говорил же вам — не курю!
Двое — за спиной у третьего — озадаченно переглянулись. А там, за аркой, светлым окном светилась жизнь, горели огни, мчались машины, торопились люди…
— Выпить хочешь? — Вот такой был Юрику Устьянцеву следующий испытательный вопрос.
— Нет. Не хочу, — набычившись, ответил Юрик. («Может, бросить им ее, вот эту шубу? Нате, подавитесь!..»)
— Тогда дай рубль! — сказали Юрику.
— Рубль? — Устьянцев усмехнулся. — Пожалуйста! — Он порылся в кармане, достал металлический рубль.
— Молодец, не жадный. И правильно делаешь — бережешь свое здоровье. Проходи.
— Все? — спросил Юрик.
— Все, — сказали ему.
И Устьянцев пошел. Сколько он шел? Да рядом все было, вот и улица, центр города, центр столицы, главпочтамт, Юрик оглянулся. Что такое? Вон арка. Вон двор. А было ли все, что было? Не померещилось ли? Столько вокруг лилось света, мельница людей, ярое шуршание шин, гул, кипение страстей, взгляды, женщины… о боже! Вдруг подумалось: а не так ли сходят с ума? Он помотал головой: б-р-р!.. Что такое? Шуба в руках. Шуба значит, все было. Иди, Юрик. Шагай в жизнь.
Он поднял руку. Одно за другим мчались мимо такси. И все — с зелеными огоньками. Что они? Одно за другим. Мимо. Мимо.
«Ладно. Я подожду. Ничего», — решил Юрик твердо. Он не мог представить сейчас, что поедет на метро.
Наконец остановился частник. Юрик назвал адрес.
— Пятерка?
— Идет, — согласился Юрик. Ему было все равно.
Ехали без единого слова. Юрик смотрел вперед. Если бы шофер внимательно взглянул на пассажира, он бы сразу понял: это не простой человек, это Наполеон. Он едет сражаться и побеждать. К тому же, вспомнил бы шофер, он и роста небольшого… А все-таки что это с парнем?
Юрик приехал домой. Открыл дверь своим ключом.
— Что с тобой? — испуганно прошептала Анна, обхватив лицо руками.
Он огляделся по сторонам: квартира блистала чистотой. Пол сверкал. Зеркало как глянец. Юрик присел на трельяж, крепко держа в руках шубу.
— Что это? — спросила Анна.
— Это? — Он пожал плечом. Он был хмурый, сосредоточенный. — Это шуба.
— Какая шуба?
— Шуба любовницы Петрова.
Анна смотрела на него во все глаза:
— Что с тобой?
— А что со мной?
— Ты посмотри на себя. О какой любовнице Петрова ты говоришь?
— Тебе что — имя, фамилию, адрес?
— Да ничего мне не надо…
— Завтра отошлю эту проклятую шубу. Послушай, — спросил он у нее, — я тебе покупал когда-нибудь шубу?
— Нет, — отрицательно покачала она головой.
— Я куплю тебе шубу. — Он видел, она ничего не понимала, у нее были расширенные, испуганные глаза. Он почувствовал: вот сейчас, сию минуту он готов сказать ей: «Анна, выходи за меня замуж!»
Вот только скажет ли?!
В Ярославль Петров приехал в командировку.
