— Ох, Юра, да. Она же не новая…
— Четыреста пятьдесят тебя устроит?
— Да ты что?! От силы четыреста. Да и то — много…
— Да брось ты! Четыреста пятьдесят — и дело сделано. Деньги-то не мои — сестрины. Мне все равно сколько платить.
— Нет, Юра, четыреста. Не больше.
— Ладно, договорились. Четыреста и бутылка коньяка. С меня.
— Почему с тебя? С нас.
— Ну, хорошо. Одна — с вас, другая — с меня. И к вечеру я приезжаю в гости.
— Но при одном условии, Юра…
— Все что угодно.
— Ты мне поможешь достать новую шубу.
— То есть? — не понял Юрик Устьянцев.
— Ну, ты что? — игриво рассмеялась Люсьен. — Владик сказал мне, у тебя блат. И ты можешь легко достать. Только через некоторое время…
— Владик?!
— А что, разве у вас не было разговора? — насторожилась Люсьен.
— Да был, был, конечно… Конечно. — Юрик Устьянцев вынужденно заполнял неожиданную заминку этим «конечно», а иначе… А про себя думал: «Ну, прохвост! Зацепил! Ох, ну теперь я на крючке — трепыхайся потом. Новую шубу? Где я достану ей шубу? Он что, спятил?»
— Рублей двести — двести пятьдесят добавим — и можно новую купить, — сказала Люсьен. Есть у тебя подходящие на такую цену?
— На шестьсот — шестьсот пятьдесят? — повторил Юрик, чтоб хоть немного перевести дыхание.
— Да. На большее мы не потянем.
— Найдем. Конечно! — проникновенно заверил Юрик. — Мне главное сейчас — для сестры американскую купить. Такую, как у тебя. Вот таких теперь нигде нет. А за шестьсот — шестьсот пятьдесят мы найдем. Может, не так скоро, но найдем.
— К зиме?
— К зиме? К зиме обязательно! — а про себя считал: «Сколько до зимы? Три месяца. Это по календарю, официально. А холода могут ударить и раньше. О черт!..»
— Значит, договорились, Юра?
— Договорились, Люсьен. К вечеру я буду у вас… Владика можно на минутку?
— Сейчас, Юра. — Было слышно, как она положила трубку на полку.
Люсьен подошла к мужу:
— Иди, тебя Юра просит.
— Договорились?
— Да, все нормально! — Люсьен благодарно поцеловала Петрова в щеку. — К вечеру он приедет в гости.
— Ага, хорошо. Тогда иди и скажи ему: меня нет дома.
— Как это? — удивленно изогнула бровь Люсьен.
— А так. Скажи, вышел.
— Ну как это? Только что был дома — и нет тебя?
— А что, я не мог выйти? Пока вы разговаривали, я не мог выйти в магазин? За молоком, например? За хлебом?
— Да что ты от него прячешься?
— А ты что, не знаешь Юрика? Он же трусливый. Начнет еще юлить. Отказываться. Его надо брать за горло. Я знаю…
— Вообще-то да, — согласилась Люсьен. — А вдруг поймет, что ты дома?
— С чего это? Ты потверже говори, поуверенней.
— Ладно, хорошо. — Люсьен подошла к телефону: — Алло, Юра?
— Да, да…
— Ты знаешь, пока мы болтали, он исчез.
— Куда исчез?
— К любовнице, наверное, — рассмеялась Люсьен. — Да нет, шучу. За молоком ушел. Он с самого утра собирался.
— Анекдот знаешь? — усмехнулся Юрик Устьянцев. — Звонят мужу. Он говорит жене: «Скажи, меня нет дома». Жена отвечает в трубку: «Он говорит, его нет дома».
Люсьен расхохоталась как сумасшедшая:
— Ой, похоже, Юрик! Ты в самый корень смотришь! Но его правда нет. Ушел за молоком. Чего ему от тебя скрываться?
— И то верно, — вздохнул Юрик, подумав: «Он на меня эту шубу повесил, о чем ему теперь разговаривать?» — Ну хорошо, привет Петрову, когда вернется. А об остальном договорились. К вечеру буду у вас…
— Ждем, Юра. Смотри не передумай!
