Люблю свою работу.
Именно с этой мыслью я переступила порог конспиративной квартиры, где должна была встретиться с генералом Громом — моим единственным, бессменным и горячо обожаемым начальником. «В миру» генерала звали Андреем Леонидовичем Суровым, но мне как-то привычнее было называть его рабочим именем Гром.
Задания я получала только от Грома. Отчитывалась тоже лично ему, правда, все больше в письменном, разумеется, зашифрованном виде. Лицом к лицу, особенно в последние годы, мы встречались довольно редко. Выезд генерала из столицы для личной встречи означал, как правило, особую деликатность очередного задания.
Я поздоровалась, под пристальным генеральским взглядом пересекла кабинет, заняла жестом предложенное место. Гадать, что меня ожидает на этот раз, было бессмысленно. Да и зачем, если через несколько минут и так узнаю все, что мне положено знать для задания.
Вечно занятой Гром, однако, сейчас разговор начинать не торопился. Некоторое время он продолжал внимательно меня разглядывать, потом встал, выложил на стол стопку документов из кейса и только тогда сказал:
— Здравствуй, Юлия Сергеевна.
Я ждала продолжения. Обещанный мне после выполнения последнего задания недельный отпуск успел продлиться ровно тридцать шесть часов, и теперь мне не терпелось узнать, чем же сие было вызвано. Однако, как и полагается секретным агентам, я старательно изображала невозмутимость. В общем, «ни один мускул не дрогнул на ее лице».
Гром перетасовал документы, выудил два паспорта — российский и заграничный, бросил передо мной на стол.
— Парамонова Светлана Валерьевна, — сообщил он с унылой гримасой, — недавно вернулась из Балакова, где пела в местной поп-группе, а также пыталась заниматься бизнесом. И то, и другое — неудачно.
— А почему меня потянуло в Балаково? — Я неторопливо развернула свои новые документы.
— Поехала с приятелем. Связь тоже оказалась неудачной. В Тарасов вернулась две недели назад. Подробности своей жизни, а также другую необходимую информацию найдешь здесь. Да, кстати, с днем рождения.
Генерал подтолкнул ко мне тощую папку, которую я тут же отложила в сторону. Это успеется. Пока меня интересовали паспорта. Российский выглядел так, как ему и положено, если все время таскать его с собой, — в меру потрепанный, в потертой на углах обложке. Я полистала страницы. Через три дня Светлане исполнялось двадцать семь лет. Итак, меня «омолодили» на два года. Нормально, было бы хуже, если бы состарили.
Заграничный паспорт был совсем новенький.
— Я еду за границу? — небрежно поинтересовалась я, все-таки не удержавшись от вопроса. — Люблю свою работу. Сегодня здесь, завтра — там, послезавтра…
Генерал сделал губы трубочкой, помрачнел еще больше, с расстановкой произнес:
— Надеюсь, что нет. — Он тяжело поднялся, прошелся к окну и обратно. — Дело непростое. Рассказываю по порядку.
Ну и выразился! Мои брови непроизвольно дрогнули. Да у нас две трети дел можно смело назвать непростыми. А оставшуюся треть — сложными.
Я положила паспорта на папку и преданно уставилась на шефа, для порядка слегка нахмурившись. Гром, очевидно, заметив произошедшие на моем лице метаморфозы, слегка улыбнулся, но тут же снова посерьезнел.
Он вынул из незапечатанного конверта несколько черно-белых фотографий, разложил веером на столе. На снимках в разных ракурсах был изображен один и тот же человек, лежащий навзничь на полу в луже крови. На трупе было только полосатое полотенце, обернутое вокруг бедер. В правой руке пострадавший сжимал телефонную трубку. Сам телефон валялся рядом, упав, очевидно, со столика. На нескольких снимках крупным планом была запечатлена шея, перерезанная с правой стороны, начиная от трахеи. Вероятно, убийца находился сзади и слева.
— Обрати внимание на характер раны, положение тела. Возможно, пригодится. — Гром ткнул пальцем в фотографии. — Семенов Юрий Константинович, сотрудник одного тарасовского завода, работающего на оборонку. Собирался в Москву, докладывать о результатах испытаний… э-э-э… опытного образца. Разработка на сегодняшний день не имеет аналогов ни в одной стране мира. По пути… м-м-м… заехал домой… Часть документов похищена, с остальных, вероятно, сделали копию. Чемоданчик, в котором хранились материалы, не взломан, замки были открыты чисто, а затем снова закрыты. Из чего можно сделать вывод, что либо Семенов собственноручно открывал чемоданчик, либо злоумышленник имел доступ к ключу и знал код.
Гром сделал паузу, взял одну из фотографий, укоризненно покачал головой и швырнул ее обратно на стол.
— Есть подозрения, что либо с завода, либо с московского НИИ, работающего с вышеупомянутым заводом в одной, так сказать, упряжке, периодически происходила утечка информации. Сложно сказать наверняка, но не исключено, что утечка каким-то образом была связана именно с командировками Семенова. В Москву он ездил, надо сказать, часто…
