Вместо ответа у меня вырывается тяжёлый вздох.
Когда Никита тормозит во дворе своего дома, меня охватывает странное чувство. Снова оказаться в его квартире… Не знаю. Когда-то я мечтала жить с ним здесь. А теперь это место, скорее, вызывает неприятные ощущения.
Стараясь не подавать вида, выхожу из автомобиля и следую за Никитой в подъезд. Он достаёт из почтового ящика стопку платежек за ЖКХ и нажимает кнопку вызова лифта. Здесь ничего не изменилось за шесть лет. Так же все блестит и сверкает мрамором. Кстати, ключи от квартиры Свиридова болтаются в моей сумке. Почему-то я их не выложила, хотя, конечно, не собиралась сюда приходить.
Ник открывает дверь, и я с волнением переступаю порог. А когда Свиридов включает свет, у меня и вовсе сердце к горлу подскакивает. Здесь ничего не изменилось. Прихожая такая, какой я ее запомнила. Сняв верхнюю одежду, иду за Никитой дальше. Останавливаюсь в гостиной. Смотрю на диван, на пушистый ковёр у камина. Мы часто занимались тут любовью. Тут и расстались.
Ник включает компьютер, бьет по клавиатуре и щёлкает мышкой. Коммуналку оплачивает, наверное. А я стою и не могу пошевелиться. Воспоминания сковали тело.
— Там кофемашина вроде работает, — Никита обращается ко мне, не поворачивая головы. — В шкафах, может, найдётся какое-нибудь печенье. Только срок годности надо проверить.
— Мы только что ели в ресторане.
— У нас еще полтора часа до поездки к Соне и Диме.
Стараюсь прогнать воспоминания. Что я, в самом деле? Это было давно и не имеет значения. Мы с Никитой расстались, а секс ничего не значит. Мы не вместе. Мы не пара.
Пересекаю гостиную и попадаю в кухонную зону. Открываю один шкафчик, второй. В углу лежит пачка моих любимых вафель. Никита их не ел, нельзя было по его диете. Беру вафли. Срок годности истёк четыре года назад. Да тут у всего истёк срок годности. У чая, у капсул кофе. Складываю все просроченные продукты в одну кучу на столешнице. Так увлекаюсь процессом, что не слышу, как Никита подходит сзади. Испуганно вздрагиваю, когда обнимает меня со спины. Он падает лбом мне на плечо и молчит. Наверное, мы оба думаем об одном и том же.
— Прости, — шепчет.
Боль пронзает меня острой стрелой. Закрываю веки, стараюсь дышать ровно, чтобы не выдать, какой ад творится в душе.
— Я люблю тебя. Мне никто кроме тебя не нужен. С тобой, как ни с кем.
Слезы покатились по щекам. Хорошо, что Никита их не видит.
— Я так виноват перед тобой, — продолжает шептать. — Если бы я мог вернуть время назад…
— То ты бы сделал то же самое, — заканчиваю за него фразу. — Ты бы бросил меня и уехал.
— Нет. Я бы забрал тебя с собой.
Ник целует мою шею, идет вверх к лицу. Резко разворачивает меня к себе. Это происходит слишком неожиданно, я не успеваю стереть слезы с щёк. Никита нежно вытирает их подушечками больших пальцев. Склоняется ко мне, целует в губы. Заботливо ласкает их без сумасшедшей страсти и голода. Запускает ладонь в мои волосы и просеивает их через пальцы.
Прервавшись на глоток воздуха, соприкасаемся лбами.
— Переезжай сюда жить. Здесь центр, тебе в разы ближе до работы. Сколько ты каждый день тратишь на дорогу? А отсюда ты будешь добираться до своей газеты за пятнадцать минут.
Когда-то я мечтала здесь жить. Когда мне это уже не нужно, Никита предлагает.
— Мне нравится моя квартира.
— Ну хотя бы оставайся здесь пару раз в неделю.
— Зачем?
— Чтобы не тратить много времени на дорогу, чтобы дольше поспать.
— Метро — единственное место, где я читаю книги. Если я не буду ездить на метро, то перестану читать.
— Читай дома в кровати.
— Дома в кровати я смотрю сериалы, — тихо смеюсь. — Свиридов, у меня все распланировано.
Юрко выскальзываю из его рук и снова разворачиваюсь к кухонным шкафам.
— Слушай, у тебя куча просроченных продуктов. Тараканы заведутся. Надо все это выбросить.
— Выброси. Делай тут, что хочешь.
Это звучит так… будто я хозяйка в этой квартире. Слегка трясу головой. Нет, мне показалось.
У Никиты звонит телефон. Он отходит на пару шагов и принимает вызов.
— Да, пап.
Инстинктивно напрягаюсь, услышав, что Никите звонит отец.
— Нет, конечно, я еще не успел связаться с берлинской клиникой. Я в понедельник им позвоню, когда вернусь в Германию, — замолкает, слушая ответ отца. — Давай пока сиделку наймём. Через неделю отвезу маму в Берлин, — снова замолкает. — Нет, я на неделе не смогу прилететь. У меня в четверг матч, надо готовиться, — опять замолчал. — Да, на выходных. Я в субботу к вам приеду. Маму выпишут уже? — молчит. — Хорошо. Завтра я заеду к ней в больницу. Давай, пока.
Свиридов кладёт трубку.
— Все в порядке? — интересуюсь как бы между прочим.
— Да, папа спросил, когда повезём маму в Берлин. Он тоже хочет поехать, ему надо спланировать поездку.
