Меня охватывает смех. Падаю лбом Никите на плечо. Он обнимает меня за талию и прижимает к себе чуть крепче.
— Лиль, надо, — шепчет. — Правда надо.
Зажмуриваюсь.
— Я понимаю.
— Я не могу допустить, чтобы с тобой произошло что-то плохое. Твоя безопасность для меня на первом месте.
Молчу. Никита гладит меня по волосам и спине.
— Начинай потихоньку собирать вещи, а то уже поздно. Пока доедем, ночь будет.
Я еще сижу молча несколько секунд на коленях у Никиты. Борюсь со своими принципами и гордостью. Здравый смысл побеждает. Я поднимаюсь на ноги и иду доставать чемоданы. Беру только самые необходимые вещи, но все равно получается много. Никита грузит сумки в машину, и мы едем в его квартиру.
Уже перевалило за двенадцать ночи, хочется спать. Я приваливаюсь лбом к окну и дремлю. Сегодня был долгий тяжёлый день. А у Никиты особенно, учитывая инсульт его мамы.
— Как думаешь, в чем именно исполнители облажались? — Никиты прерывает мой поверхностный сон.
— Не знаю. Я устала от этой головоломки, если честно. Не хочу больше ни о чем думать. Подожду, пока брат Димы всех сдаст.
— А ты посмотрела скриншоты с усатыми мужиками на трибунах во время моих матчей?
— Да. Никого из них не знаю.
Никита сделал сотню скринов с мужиками с усами. У меня чуть кровь из глаз не пошла.
— Ладно, — выдыхает. — У меня тоже уже мозги взрываются. Мы нашли человека, который знает, как минимум, половину нужной нам информации. Остановимся пока на этом.
Перевожу прищуренный взгляд на Никиту.
— Ты серьезно дашь ему миллион долларов и организуешь переезд на ПМЖ?
— Конечно. Мы же договорились.
— И тебе не жалко миллион долларов?
Никита издаёт смешок.
— Нет. У меня есть еще и много.
В последнее время я как-то подзабыла, что Никита долларовый миллионер и входит в список Форбс. Просто Свиридов такой простой, постоянно наведывается в мою съемную квартиру в вонючей пятиэтажке и спит на старой кровати с продавленным матрасом. Даже не подумаешь, что его состояние — пятьдесят миллионов долларов. Или сколько там у него Форбс насчитал.
— Это правда, что у тебя пятьдесят миллионов долларов? — спрашиваю в лоб.
Знаю: некрасиво, некорректно и неэтично задавать людям вопросы про их деньги. Но это же Свиридов.
На секунду отрывается от лобового и смотрит на меня с хитрым прищуром.
— А тебе зачем?
— Хочу прикинуть, завидный ли ты жених.
Никита громко смеется.
— Нам с тобой, нашим детям и нашим внукам точно хватит того, что я заработал.
Слова про детей неприятно царапают. Но я решаю не зацикливаться на плохом. Продолжаю прессовать Свиридова.
— Нет, ты ответь. Форбс насчитал у тебя пятьдесят миллионов долларов и поставил тебя на первое место в списке самых высокооплачиваемых футболистов России. Это правда?
— Понятия не имею, как идиоты из Форбс насчитали у меня пятьдесят миллионов.
— У тебя меньше?
Молчит, прямо глядя на дорогу. Бью его кулаком в плечо.
— Ответь!
— Что?
— Твоё состояние меньше пятидесяти миллионов долларов?
Опять молчит. Видно, что еле сдерживает улыбку.
— Что, больше!? — изумляюсь.
Никита начинает тихо смеяться, а у меня в прямом смысле отвисает челюсть.
— Я далеко не самый богатый футболист.
— Это не честно! — возмущаюсь. — Почему футболистам так много платят!?
— Потому что футбол — самый зрелищный вид спорта. А люди любят красивое шоу, и готовы за него платить. Но большую часть своих денег я заработал не на футболе, а на рекламе.
— Да уж, когда ты выиграл Лигу Чемпионов, ты был чуть ли не из каждого утюга, — бурчу и отворачиваюсь к окну.
Помню, как в семь лет Никита бежал с мячом по нашему двору, споткнулся, упал, разбил коленки в кровь, но поднялся и продолжил бежать с мячом дальше. А я сидела на качеле и вздыхала, глядя на него.
— Ну так что? — прерывает мои воспоминания. — Я достаточно завидный жених для тебя?
— Есть футболисты и побогаче, — язвлю, а у самой волосы на затылке шевелятся от того, сколько у Никиты денег. Он, кстати, так и не назвал мне точную сумму, но, блин, у него больше пятидесяти миллионов долларов! Просто с ума сойти!
Никита, смеясь, тянется ко мне через коробку передач, пока мы стоим на светофоре, и целует. Отлипает от моих губ, только когда нам сигналят сзади.
В его квартире я сразу принимаюсь распаковывать вещи. Не люблю, когда чемоданы долго стоят неразобранными. Никита ложится на кровать в спальне и, закинув руки за голову, неотрывно наблюдает, как я вешаю свою одежду в его шкаф. От взгляда Свиридова немного покалывает между лопатками, по очереди бросает то в жар, то в холод. Быстро затолкнув свои тряпки в шкаф, падаю на кровать рядом с Никитой. Я смотрю в потолок, а Свиридов смотрит на меня.
Не выдерживаю и тоже поворачиваю к нему голову. Уже глубокая ночь, а сна ни в одном глазу ни у меня, ни у него. Я немного странно ощущаю себя в его квартире. Без перерыва повторяю себе мысленно, что нахожусь здесь временно и для собственной безопасности. Расследование зашло слишком далеко, и мы оба в зоне риска. А я не хочу снова пережить тот кошмар. И до ужаса боюсь, что что-то плохое случится с Никитой.
