В раздевалке все подавлены. Тренер кроет матом каждого, указывая на ошибки. Кто-то слушает с поникшей головой, а кто-то, как я, забил болт. За столько лет я научился пропускать мат тренеров мимо ушей. Я сам знаю свои ошибки. Они у меня были. Первый раз слишком поторопился ударить по воротам. Второй раз, наоборот, сделал это на секунду позже нужного. А третий просто промазал, попав в штангу.
Достаю из шкафчика телефон. На экране висят сообщения от родителей и еще нескольких друзей и родственников. Все поддерживают и просят не унывать. От Лили ноль сообщений и ноль пропущенных вызовов. В груди сразу щемить начинает. Со злостью отбрасываю телефон в глубь шкафчика.
Блядь… Как подумаю, что между нами реально конец, так жить не хочется. Когда отпускал ее, хотел, чтобы пришла в себя, успокоилась и решила, что ей на самом деле нужно. А теперь думаю: «А что если решит, что ей не нужно быть со мной?». Сука… Нутро наизнанку выворачивает.
Неопределенность с Лилей давит на меня. Возможно, поэтому хреново играю. Лиля как была моей музой, так ею и осталась. И я намного лучше играл, когда мы просто не общались, чем когда мы поссорились. Шесть с половиной лет я выходил на поле и просто представлял, что Лиля сидит на трибунах. Сложила руки в замок и искренне за меня болеет. А когда забиваю гол, радуется.
Сегодня я не смог представить Лилю на трибунах. Пытался — не получилось. Я кожей ощущаю ее отсутствие, ее обиду на меня. И на тренировках перед матчем с Тунисом ни хрена у меня не получается. Я постоянно теряю мяч. Еще и колено, сука, продолжает болеть. Сильно же мне засадили по нему.
— Свиридов! — подзывает меня тренер.
Бросаю мяч, ковыляю к нему.
— Что?
— Личные проблемы нужно было оставить дома, а не тащить с собой на Чемпионат мира.
— Вы о чем?
— О том, что ты мозгами не здесь, а где-то.
Неужели у меня на лбу написано, что я ежесекундно думаю о Лиле?
— Соберись, блядь. Хочешь проиграть Тунису и вылететь к хуям?
— Нет.
— Тогда или пойди реши свои проблемы прямо сейчас, чтобы они больше тебя не беспокоили, или забудь о них до возвращения в Москву.
Я мог бы позвонить сейчас Лиле, но если услышу от нее, что между нами все кончено, то точно не смогу спокойно играть на поле. Поэтому лучше пойти вторым путём: забыть о ссоре с Лилей до возвращения в Москву. Как ни странно, банальный совет тренера помогает. Я абстрагируюсь от всего, что осталось дома. В том числе от уголовного дела, которое до сих пор не давало покоя. Там целый клубок потянулся. Арестованы не только акционер московского клуба с Феликсом и Шмулей. Половина следствия, которое шесть с половиной лет назад набрало взяток, сидит на скамье подсудимых. Журналисты и тут одолевают меня вопросами про нападение на мою девушку. Уже устал отвечать.
До матча с Тунисом остается два дня. Я усиленно готовлюсь не только с мячом. До глубокой ночи, пока другие игроки команды играют в приставку в номере Довлатова, я смотрю записи клубных игр главного тунисского нападающего. Изучаю его тактику на поле, его трюки и фишки с мячом. Также смотрю клубные матчи тунисского вратаря. Мне нужно понять, как он отбивает мячи, в какую сторону чаще всего прыгает. Тунис проиграл Испании, так что в игре с нами победа нужна им так же, как нам. А значит, это будет бойня не на жизнь, а на смерть.
Наступает день игры. Давление на нас в соцсетях колоссальное. Болельщики настолько сошли с ума, что некоторые угрожают нам расправой, если сегодня проиграем и не выйдем из группы. Надеюсь, полиция отслеживает в соцсетях подобные угрозы? Потому что это уже за гранью, а после кошмара с Лилей я не удивлюсь, что кто-то совершит реальное нападение на меня или кого-то еще из сборной.
Мое колено до конца не восстановилось. За столь короткий срок между матчами это невозможно. Придётся играть с ноющей болью в левой ноге. Врачи обкололи мне ее обезболивающими, но их эффекта хватает ненадолго. Мне не привыкать. Я все время играю с болью в ноге.
— Ребят, помните, что мы одна команда. Один за всех и все за одного, — перед матчами тренеры обычно матом не кроют, а стараются поднять командный дух. — Это очень важная игра. Мы не можем проиграть. Нельзя проиграть. Покажите максимум, на который вы способны.
Да все и так это знаем. Лично я и собираюсь показать максимум, на который способен.
До выхода на поле пять минут. Кто-то сидит молится, кто-то уткнулся в телефон, кто-то отдыхает с закрытыми глазами. Я зачем-то открываю свой шкафчик и беру айфон. Машинально смотрю на экран и застываю в шоке. Голосовое сообщение от Лили. Пришло минуту назад. Несколько раз моргаю, не привиделось ли. Сообщение не исчезает.
С дрожью в пальцах разблокирую смартфон и открываю голосовое от Лили. Отхожу в конец раздевалки и прикладываю телефон к уху.
