А могла и не провести. И хватит сожалеть о несделанном. Милорд улетел, но обещал вернуться, а мне пора немножко развеяться.
– Эй, папаша, – позвала я шофера, все того же черного шофера в белых перчатках и фуражке. – К черту гостиницу, отвезите меня в бар «Восточный экспресс».
Вот так-то, милорд. Не буду я по вам страдать, не дождетесь! Тоха обещал гудеть всю ночь и обмывать его грядущую Великую Роль, а заодно и мой Звездный Дебют. А это куда важнее всяких лордов. И что он встретит меня своеобычным «дурище ты мое!» – плевать. Все равно он самый лучший на свете. Мой обожаемый друг Антошка.
На третьем дне кастинга, восьмидесятой претендентке и четвертом такте номера из «Чикаго» Бонни Джеральд сломался.
– Достаточно, свободны, – махнул рукой, даже не глядя на парня. А толку смотреть? Все равно петь он не умеет.
Люси (концертмейстер и настоящая святая) тут же закрыла ноты и с вежливой улыбкой протянула претенденту. Тот послушно утопал. Но стоило ли мечтать, чтобы следом зашла Она? Та самая, с грудным страстным контральто, с огненными глазами и поступью горной лани? Она, Клодина Фролло? Или Флер-де-Лис, нежные лепестки на стальном стебле? Нет, конечно же, нет. На третьем дне кастинга чудес не бывает. Ни-ког-да. И зачем вообще Джерри пришел сегодня их слушать? Том бы прекрасно справился и один. А лучше Фил. Чтобы послать бездарность к japona mat`, продюсерского чутья более чем достаточно. Он бы половину из них разогнал еще в холле, он умеет. Вот почему есть апельсиновый пирог тети Джулии или гудеть в «Девяти с половиной сосисках» Фил может когда угодно, а спасти их с Томом бедные уши – ну никак не оторваться от важных дел? Хотя бы прислал этого, как его, автора сценария! На него можно было бы повесить административную работу, все равно пока не начали репетировать, делать ему нечего.
– Дальше, Люси, – вздохнул Джерри и снова принялся разглядывать сверкающий стеклянными гранями торговый центр напротив окон студии.
Следующая, имя он прослушал, пела много пристойнее. Через двадцать тактов Джерри благосклонно кивнул самому себе, мчащемуся на байке по рекламной панели на одной из граней торгового центра:
– Годится. – Подождал, пока стихнет эхо музыки в пустом зале. – Приходи в пятницу, посмотрю, как двигаешься. Свободна.
Но сопрано и не думала уходить. Пришлось оторваться от надоевшего до колик индустриального пейзажа и посмотреть на нее. Том, ленивая zhopa, так и не поднял с лица газету и продолжил делать вид, что слушает. Даже одобрительно всхрапнул. Главное, вовремя!
Девица – белая, под тридцать, крашеная брюнетка – оказалась знакомой. Работала в массовке «Чикаго» в позапрошлом году, а с месяц назад пересеклись на съемках клипа и неплохо провели вместе час-другой. И, кажется, ее звали Мартой. Или Майей? Она сказала, когда входила, но он не запомнил.
– Джерри, ты мог бы посмотреть сейчас! – томно пропела она, шагнув от пианино к нему и колыхнув сиськами. Ничего так сиськи, разве что слегка крупноваты. Для сцены это лишнее.
– Ладно. Я уже видел, так что ты принята. Следующий понедельник, к десяти.
Марта-Майа встряхнула крашеной гривой, призывно улыбнулась:
– Может, обсудим мою роль?
Japona mat`! Еще одна дура из тех, которые считают секс чем-то вроде билета в первый ряд. Но есть вероятность, что не совсем дура и поймет с первого раза.
– Ансамбль, detka. Контракт на общих основаниях подпишешь с Филом. До понедельника.
Оказалась совсем дура. Возмутилась, попыталась напомнить о каких-то обещаниях, разбудила Тома. Зря она так. Нельзя будить Тома на кастинге. Том ненавидит кастинг.
– Черт, уберите ее! – проворчал он, уронил газету на пол, скорчил несчастную физиономию и принялся шарить вокруг себя. – Где моя минералка? Джерри! Я хочу пить, я умираю от жажды! Мне жарко!
– Джерри, ты не смеешь… – так и не заткнулась крашеная коза.
– Заткнись и не появляйся здесь, – посоветовал ей Джерри, поднимая с пола бутылку минералки и запуская ей в Тома. – Что стоишь? На выход!
Коза пообещала ему это припомнить, пригрозила комиссией по этике, журналистами… пока она вопила, Джерри ее рассматривал. И, пожалуй, даже немножко жалел: выглядит не ах, круги под глазами и нервишки шалят. Похоже, с работой zhopa, а может с парнем поцапалась. Но он не Армия Спасения, чтобы давать роль только потому, что у кого-то трудное время. Публика не хочет хор сирых и убогих, публика хочет шоу.
Она бушевала целую минуту, не меньше, не смущаясь пристального взгляда Тома. Заткнулась, только когда уже Том рявкнул:
– Вон!
Поднять задницу с кресла он поленился. Джерри, впрочем, тоже. Пришлось отдуваться Люси, как самой крупной и убедительной. Хотел бы Джерри посмотреть на того, кто сумеет устоять перед двумястами фунтами этой черной невозмутимости!
Люси мягко, почти нежно, вытолкала скандалистку прочь и вернулась, утирая лоб кружевным платочком, на свой табурет.
