С перспективой провести вечерок с Люси за беседой о своем, о женском, рабочий день показался не таким уж и длинным. Я даже простила Тому последнее, данное за пять минут до конца рабочего дня, поручение быстренько связаться с «парочкой людей» по списку на десяток персон и заманить их на прослушивание. Завтра. На крайняк – послезавтра. От этого списка мне малость поплохело. Он в самом деле считает, что Селин Дион бросит свое личное шоу в Вегасе и помчится к нему в ЛА на прослушивание?
– Люси, что мне делать с этим? – выпроводив последних неудачников, коих набилось в холл больше двух десятков, и велев приходить завтра, а лучше через год, я показала список моей черной фее.
Фея опустила очки на кончик носа (темные, без диоптрий: глаз у Люси был, как у орла, и с нюхом тоже все в порядке), глянула список и хмыкнула:
– Отдай Филу. Завтра, если мальчики не передумают. Или забей. И не вздумай усыновлять обормотов, не оценят.
Облегченно выдохнув, я сунула бумажку в сумочку и благополучно о ней забыла. У меня назрели куда более важные дела. Проблема «нечего надеть» обещала испортить все удовольствие от поездки, да и приходить на работу в одном и том же было как-то неуютно. Я прекрасно видела, как на мой прикид смотрел Джерри: словно определил и марку, и год, и цену. Даже странно, вроде не гей и не модельер… А если Ирвин вернется, что мне надеть на свидание? Мешок из-под картошки и прикинуться киммерийской ветошью? Короче, срочно меня спасать!
В коротких и емких выражениях описав проблему Люси, я заглянула в бумажник: там сиротливо шуршали три сотни и какая-то мелочь. На карточке не было ни шиша, я все сняла еще в Москве, чтобы не переплачивать комиссии чужому банку.
– Забей и не парься, – на мотив Бобби МакФеррина пропела она и повезла меня в мексиканский торговый квартал на своем крохотном «мини-купере».
С помощью такой-то матери и двух с небольшим сотен баксов нам удалось предотвратить катастрофу. Брюс Уиллис повесился бы от зависти, ему-то для спасения мира требуется бюджет минимум в пять миллионов. Мы же управились малой кровью, одев меня в дивной красоты этнические шмотки. Не Шанель, конечно, и даже не Массимо Дютти, зато закос под хендмейд, натуральные материалы и мне идет. И вообще, этнический стиль – это круто.
Особенно мне понравились вышитые мокасины из тончайшей кожи и хлопковая туничка с костяными бусинами, под нее хоть джинсы, хоть юбку, все пойдет. Кстати, так как мы закупили весь прикид у одного продавца, он еще и пообещал бесплатно доставить покупки в гостиницу. Насколько я поняла из его радостных улыбок, кто-то из его бесчисленных кузин или кузенов, а может троюродных племянников или четвероюродных дедушек, что-то туда поставлял. И слава богу, а то перспектива тащиться в бар с набитыми пакетами меня не слишком прельщала.
– Жилье найдем в конце недели, – пообещала Люси. – И никаких западных районов, только Санта-Моника.
Разумеется, я согласилась, хоть и не слишком представляла, что это – Санта-Моника. Ну не до карты ЛА мне было! Впрочем, этим вечером времени на изучение карты тоже не предвиделось.
До «Зажигалки» мы добрались на удивление быстро, даром что по пробкам. Люси водила, как Шумахер, подавшийся в таксисты. Как ей удавалось не разоряться на штрафах за превышение скорости, не представляю.
Напротив «Зажигалки», оказавшейся не баром, а целым клубом, я увидела совершенно изумительную витрину с часами – мечта, поэма, а не витрина. Люси со смехом высадила меня около нее, мол, припарковаться она сумеет и без меня, а я как налюбуюсь, приду. Не забыть только сказать менеджеру, что я с ней. Так просто с улицы хрен пустят.
Я немножко удивилась, фасад вовсе не был похож на дорогой закрытый клуб. Нечто кирпично-индустриальное, без выкрутасов, и внутрь не заглянешь – окна светятся только на втором этаже, первый весь занят какими-то левыми магазинами и конторами, по вечернему времени в основном закрытыми. Но фасад «Зажигалки» меня интересовал мало, в отличие от витрины а-ля «Безумный шляпник и Мартовский заяц в гостях у Сальвадора Дали».
Экспонаты из этой витрины я бы ни за какие коврижки не повесила дома, но разглядывать могла бы часами. Да что там, сутками! Такие местечки действую на меня, как хорошая трава: вдохновение бурлит, идеи рожаются сами собой, откуда-то из закромов подсознания вылезают персонажи. Рай для писателя!
От рая меня отогнал минут через пять местный дворник, спасибо ему. А то бы проторчала до полуночи, придумывая очередную безумную историю.
Эта история меня и подвела. Задумавшись, не услышала вовремя рева мотора. Дальше все было как в плохом кино: несущийся прямо на меня байк затормозил, крутанулся и едва не врезался в пальму. Второй байк пролетел мимо и тоже затормозил. На улице мигом образовалась пробка из невесть откуда взявшихся машин. А я стояла на обочине и ошалело хлопала на это дело глазами. Из ступора меня вывел разъяренный ор:
