Любой ценой полностью

— Я знаю. Тем не менее, если вам представится такая возможность, мне бы хотелось, чтобы вы это ей передали. Можете не верить, адмирал, но я тоже на самом деле не хотела этой войны. О, — быстро продолжила Причарт, увидев как Хенке начала отвечать, — я признаю, что именно мы сделали первый выстрел. И признаю, что зная то, что я знала тогда, я бы приняла такое же решение. Но это не то же самое, что желать войны. Я глубоко сожалею о всех мужчинах и женщинах погибших или, как вы сама, раненых в результате войны. Я не могу вернуть это назад. Но хотелось бы думать, что возможно найти способ завершить боевые действия прежде чем погибнет кто-либо еще с той или иной стороны.

— Мне тоже, — ровно сказала Хенке. — К сожалению, что бы там не произошло с нашей дипломатической перепиской, первый выстрел был именно вашим. Елизавета не единственный человек на Мантикоре или Грейсоне — или в Андерманской империи — который сочтет трудным забыть или проигнорировать это.

— И вы одна из них, адмирал?

— Да, госпожа президент, — тихо ответила Хенке.

— Понимаю. И признательна вам за честность. Однако это только подчеркивает суть затруднительного положения, в котором мы оказались, так ведь?

— Полагаю, что так.

В залитой солнечным светом комнате госпиталя повисла тишина. Достаточно странно, но по ощущениям Хенке это была скорее компанейская тишина. Минуты примерно через три Причарт выпрямилась, вдохнула и встала.

— Оставляю вас выздоравливать, адмирал. Врачи заверили меня, что дело идёт на поправку. Они ожидают полного восстановления функций и сказали, что выпишут вас где-то через неделю.

— После чего я отправлюсь в концентрационный лагерь? — с улыбкой произнесла Хенке и указала рукой на незарешёченное окно госпиталя. — Не могу сказать, что жду не дождусь перемены вида из окна.

— Думаю, мы можем обеспечить нечто получше жалкого барака за колючей проволокой. — В топазовых глазах Причарт промелькнул огонёк. — У Тома Тейсмана строгие взгляды на подобающее содержание военнопленных, что герцогиня Харрингтон могла бы помнить еще по их встрече у Ельцина. Заверяю, что все наши пленники содержатся в достойных условиях. Кроме того, я надеюсь что нам удастся договориться о регулярных обменах военнопленными, возможно под какую-то форму обязательства о дальнейшем неучастии в войне.

— Правда? — Хенке была удивлена, и знала, что это видно по её голосу.

— Правда. — Причарт улыбнулась снова, на этот раз слегка грустно. — Как бы то ни было, адмирал, и что бы там ни думала про нас ваша королева, мы на самом деле не Роб Пьер и не Оскар Сен-Жюст. У нас есть свои недостатки, не поймите меня неправильно. Но хотелось бы думать, что среди них нет способности забывать, что даже враги — люди. Счастливо оставаться, адмирал Хенке.

Бот неспешно дрейфовал вдоль длинной веретенообразной горы металла. Хонор, Нимиц, Эндрю Лафолле, Спенсер Хаук, Рафаэль Кардонес и Франциска Хиршфилд сидели, глядя в бронепластовые иллюминаторы на то, как судёнышко добралось до кормовой молотообразной оконечности супердредноута и, полностью остановившись, замерло, подобное головастику около дремлющего кита.

Строители в тяжёлых скафандрах, автоматические ремонтные роботы и беспорядочное мельтешение скутеров и рабочих платформ, производимое в невесомости с величайшим презрением к концепции «верха и низа», всё это кишело вокруг величаво плывущего на фоне звёзд корабля. Мощные прожектора освещали лихорадочную работу ремонтных бригад и их помощников-роботов и Хонор при виде такой бурной энергии задумчиво нахмурилась.

— Выглядит достаточно кошмарно, да, ваша милость? — спросил Кардонес и Хонор пожала плечами.

— Видала и похуже. Помнишь старину «Бесстрашного» после Василиска?

— Или второго «Бесстрашного» после Ельцина, — согласился Кардонес. — Но, всё равно, такое чувство, как будто видишь своего ребёнка в реанимации, — он покачал головой. — Мне очень больно видеть его в таком состоянии.

— Он выглядит намного лучше, чем поначалу, шкипер, — отметила Хиршфилд.

— Да, это так, — признал, оглянувшись на старпома, Кардонес. — С другой стороны, много ещё что должно улучшится.

— Важно то, что ремонтники утверждают, что через шесть дней ты сможешь получить его обратно, — сказала Хонор, отворачиваясь от иллюминатора и глядя на Кардонеса, — и это хорошо. Капитан Самсонов хорош, но я хочу получить обратно моего капитана флагмана.

— Вы мне льстите, ваша милость. Но даже после того, как я получу корабль обратно, нам потребуется ряд довольно серьёзных тренировок, чтобы стряхнуть с себя ржавчину.

— Ну, Раф, я за тобой следила, — с улыбкой сказала Хонор. — Вы с коммандером Хиршфилд гоняли свой экипаж на тренажёрах всё время, пока корабль находился в ремонте. Уверена, что по меньшей мере несколько дней вам потребуются, но сомневаюсь, чтобы вы позволили своим людям сильно заржаветь.