Любой ценой полностью

— Ну да, он самый, — согласилась Хонор. — И, капитан, боюсь, что я должна указать на то, что вы доставили вышеупомянутого хевенитского агента в секретную зону. Вся эта звёздная система является стоянкой флота, находится на военном положении и закрыта для коммерческого транспорта. Вокруг плавает много весьма конфиденциальной информации, в том числе и могущей быть собранной простым визуальным наблюдением. Я полагаю, что никто из вас не поймёт меня неправильно, но я в самом деле не могу позволить «хевенитскому оперативнику» вернуться домой и сообщить Октагону, что он здесь увидел.

— Мы это учли, ваша милость, — сказал Зилвицкий спокойнее, чем он себя чувствовал, по оценке Хонор. — Я даю вам своё слово, что Виктор не имел доступа к каким-либо данным сенсоров и даже доступа на мостик «Ручья Поттаватоми» с тех пор, как мы покинули Конго. Также ему не была предоставлена возможность делать какие-либо визуальные наблюдения во время перелёта с «Поттаватоми» на ваш корабль. Это, — он махнул рукой на открывающуюся из купола панораму, -первый раз, когда он на самом деле увидел нечто, что хотя бы отдалённо может рассматриваться как секретная информация.

— Что касается вышесказанного, герцогиня, — сказал Каша, спокойно встречаясь взглядом с Хонор и спокойно положив правую руку на колено, — капитан Зилвицкий говорит правду. И хотя признаю, что у меня был большой соблазн попытаться взломать информационные системы «Ручья Поттаватоми» и похитить информацию, я ему обещал этого не делать и достаточно легко смог справиться с искушением. Они с принцессой Руфь крутые хакеры; я нет. Мне приходится полагаться на других людей, чтобы они для меня это делали, а ни одного из них у меня под руками не оказалось. Если бы я попытался, то всё бы запорол и попался. Тогда я не получил бы никакой информации и подорвал бы ценные профессиональные отношения. Честно говоря, мои познания во флотских вопросах вообще… ограниченны. Я знаю намного больше обычного обывателя, однако не до такой степени, чтобы делать заслуживающие внимания наблюдения. Во всяком случае не полагаясь на то, что я могу увидеть со стороны.

Хонор слегка откинулась назад, задумчиво разглядывая Виктора. Судя по его эмоциям было очевидно, что он понятия не имеет, что она может его испытывать. И было столь же очевидно, что он говорил правду. Также было очевидно, что он действительно ожидал задержания, может быть заключения в тюрьму. И…

— Агент Каша, — произнесла Хонор, — мне бы хотелось, чтобы вы дезактивировали некое приспособление для самоубийства, находящееся в вашем правом набедренном кармане.

Каша напрягся, его глаза расширились в первом продемонстрированном им признаке подлинного потрясения, и Хонор вскинула руку, услышав резкий шорох доставаемого из кобуры пульсера Хаука.

— Спокойно, Спенсер, — сказала она сменившему Эндрю Лафолле молодому человеку, не отрывая глаз от Каша, — Спокойно! Агент Каша не желает причинить вред кому-то другому. Однако я чувствовала бы себя намного удобнее, если бы вы не были настолько готовы убить себя, агент Каша. Довольно трудно сосредоточиться на том, что человек говорит, когда вы не уверены в том, не собирается ли он после следующего предложения отравиться или подорвать всех присутствующих.

Каша сидел очень, очень неподвижно. Затем он фыркнул — резко и отрывисто, но тем не менее с искренним весельем — и взглянул на Зилвицкого.

— Антон, я должен тебе упаковку пива.

— Я же говорил, — пожал плечами Зилвицкий. — А теперь, Мистер Суперсекретный Агент, отключи, пожалуйста, эту проклятую штуковину. Если я позволю тебе убить себя, Берри и Руфь меня прикончат. И мне даже не хочется думать, что сделает со мною Танди!

— Трусишка.

Каша, склонив голову на бок, взглянул на Хонор, затем немного криво улыбнулся.

— Я много слышал о вас, герцогиня Харрингтон. У нас на вас обширное досье и я знаю, что адмиралы Тейсман и Форейкер очень высоко вас ценят. Если вы готовы дать мне слово — ваше слово, не слово мантикорского аристократа или офицера мантикорского флота, но слово Хонор Харрингтон — что вы не будете меня арестовывать или пытаться выбить из меня информацию, тогда я отключу это устройство.

— Полагаю, что должна указать вам на то, даже если я дам вам своё слово, это не гарантирует, что кто-то ещё не попытается задержать вас, если узнает, кто вы такой.

— Вы правы, — он ещё мгновение подумал, затем пожал плечами. — Прекрасно, дайте мне слово Землевладельца Харрингтон.

— О, прелестно, агент Каша, — рассмеялась Хонор, в то время как Хаук возмущённо напрягся. — Вы изучили моё досье, да?

— И характер политической структуры Грейсона, — согласился Каша. Это наиболее допотопная, несправедливая, элитарная, теократическая, аристократическая отрыжка помойки истории в этой части исследованной галактики. Однако грейсонское слово нерушимо, а грейсонский Землевладелец имеет право предоставить защиту кому угодно, когда угодно и при каких угодно обстоятельствах.