Любой ценой полностью

Грантвилль поморщился. Не от несогласия, а из-за болезненных воспоминаний. Скандал с «Рабсилой» ударил по предыдущему премьер-министру, которого Грантвилль только презирал, однако последствия всё ещё были непомерными… а Антону Зилвицкому не было до этого дела. Всё правительство могло пасть, а ему всё равно не было бы дела — точно так же, как не было дела до перспективы за свои действия закончить свои дни в тюрьме. Отец, организовавший такой обстоятельный погром, навряд ли легко отнесётся к случившемуся на Факеле.

— Нет, этого мне напоминать не надо, — сказал он. — Также не надо напоминать мне о том, что произошло с покушавшимися на Кэтрин Монтень наёмниками, когда они столкнулись с Зилвицким. Я охотно признаю его компетентность и опасность. И я даже признаю, что в некоторых вопросах он пользуется вниманием королевы — или, по меньшей мере, её племянницы.

Однако ты хочешь, чтобы сейчас я поверил в то, что за произошедшее на Факеле несёт ответственность гипотетическое третье лицо. И. наверное, за убийство Джима Вебстера тоже. Кстати, наверное и за покушение на тебя, так как техника во всех трёх случаях была чрезвычайно похожа. И всякий раз, когда ты просишь меня поверить в это, я вновь и вновь возвращаюсь к вопросу: кому это было выгоднее всего? И, в связи с этим, какая нация имеет общепризнанный послужной список использования убийств в качестве обычной практики?

— Я понимаю, — настойчиво продолжала Хонор. — Однако убийство может организовать каждый располагающий достаточными ресурсами, и каждый должен знать, что Звёздное Королевство имело болезненный опыт с предшествующими хевенитскими покушениями. Так что бы ты сделал по-другому, если бы был тем самым гипотетическим «третьим лицом» и желал, чтобы мы автоматически предположили, что хевениты пытались сорвать свою собственную мирную конференцию?

— Ничего, — практически сразу согласился Грантвилль. Он откинулся в кресле, внимательно вглядываясь в Хонор. — С другой стороны, Хонор, я тебя давно знаю. У тебя есть что-то кроме недоказанных утверждений Зилвицкого, разве не так?

Хонор в ответ посмотрела на него и Грантвилль отрывисто рассмеялся.

— Ты здорово усовершенствовалась в высокой политике, однако тебе ещё следует поработать над сохранением совершенно искреннего выражения, в то время, как ты прячешь карты.

— Есть ещё кое что, — признала Хонор. — Я не открывала этого потому, что была уверена, что если я так сделаю, то это не добавило бы тебе душевного равновесия. Так ты уверен, что хочешь это выслушать?

— От невестки или от офицера королевы? — довольно осторожно спросил Грантвилль.

— От кого хочешь — от обеих, — ответила с кривой улыбкой Хонор.

— Если это настолько плохо, то тебе лучше рассказать мне, — сказал, собираясь, Грантвилль.

— Антон Зилвицкий был у меня не один, — произнесла Хонор. — Он привез с собой мистера Каша.

— Каша, — повторил Грантвилль. Было очевидно, что имя ему что-то говорило, только он не мог припомнить что.

— Виктор Каша, — услужливо подсказала Хонор. — Тот самый Виктор Каша, который и провернул всю комбинацию с Факелом.

— Шпион хевов? — если до этого лицо Грантвилля выражало недоверие, то теперь оно было просто ошеломлённым. — На борту твоего флагманского корабля был хевенитский шпион?

— И не простой шпион, — Хонор ничего не могла с собой поделать. Несмотря на гнев, начинающийся пробиваться в мыслесвете Грантвилля сквозь шок, она ощущала при этом признании какое-то безумное ликование. — На самом деле он руководитель всей их базирующейся на Эревоне разведывательной сети.

Премьер-министр уставился на Хонор. Затем встряхнулся.

— Это не смешно, — холодно сказал он. — Весьма возможно, что кто-нибудь может объявить то, в чём ты мне сейчас призналась, изменой.

— Каким образом?

— Ты сознательно принимала на борту своего флагманского корабля, находящегося в закрытой военной зоне, старшего агента секретных служб звёздной нации, с которой мы находимся в состоянии войны, и, как я могу понять из твоих слов, он до сих пор не за решёткой. Так?

— Да, так, — сказала Хонор, твёрдым взором встречая его холодную ярость.

— И какую информацию вы позволили ему унести после этой совершенно недозволенной встречи, адмирал?

— Никакой кроме той, что у него была и до того.

— И вы готовы при необходимости доказать это трибуналу?

— Нет, премьер-министр, не готова, — ответила Хонор полным абсолютного холода голосом. — Если моего слова для вас недостаточно, то выдвигайте обвинение и будьте вы прокляты.

Ноздри Грантвилля раздулись, однако затем он зажмурился. Его лежащая на столе правая рука стиснулась в кулак и Хонор почувствовала гигантское усилие, сделанное им над собой, чтобы удержать под контролем ледяную ярость.

«Любопытно, — подумала она, — оказывается, у Вилли тоже темперамент Александеров».

— Для меня твоего слова достаточно, — произнёс наконец Грантвилль, вновь открывая глаза, — однако его может оказаться недостаточно для кого-нибудь другого, если известие об этой… встрече выйдет наружу. Боже мой, Хонор! О чём ты думала?