Любой ценой полностью

— Мы можем подвергнуть эмбрион криогенной заморозке до тех пор, пока «политический климат» наконец не изменится, — медленно произнёс Хэмиш.

— Нет, не можем, — резко ответила его жена. Он посмотрел на неё, но она решительно помотала головой. — Хонор вскоре предстоит отправится в бой, Хэмиш. Как бы нам ни хотелось это отрицать, но она может и погибнуть. — Её голос слегка дрогнул и она взглянула через стол на Хонор. — Если Бог слышит мои молитвы, то этого не произойдёт, но временами мне кажется, что Он позабыл номер моего комма. И, на случай если это все-таки произойдёт, мы не станем лишать её ни единого мгновения, в которое она могла бы держать на руках собственное дитя.

Глаза Хонор вспыхнули и Эмили ей улыбнулась. Но затем старшая женщина вновь покачала головой.

— И, даже не учитывая этого соображения, — продолжила она, — это всё равно было бы неправильным решением. Если с Хонор что-то произойдёт, то обстоятельства зачатия ребёнка окажутся под вопросом. Я понимаю, что генетическая экспертиза признает его ребёнком Хонор и тебя, Хэмиш, но если Хонор погибнет — если её не окажется рядом, чтобы подтвердить обстоятельства зачатия ребёнка — то обязательно найдется кто-то желающий обвинить нас в каком-нибудь макиавеллевском заговоре с целью «украсть» лен Харрингтон.

— Существует законная процедура установления родителей после их смерти, — указала Хонор.

— Мы говорим не о том, что законно, а что — нет, — возразила Эмили. — Мы говорим о восприятии публики и о планете, которая, уж прости мне такие слова, все еще приспосабливается к последствиям применения современных технологий. Особенно современных медицинских технологий.

— Достаточно справедливо, — признала Хонор. — Мы с родителями над этим работаем, но временами мне кажется, что как минимум половина грейсонцев всё ещё считает наши возможности чёрной магией, — она покачала головой. — В каком-то отношении даже стало хуже, когда мать придумала использовать наниты для устранения синдрома мертворождения.

— Я слышала об этом, — сказала Эмили, — но так и не поняла, почему хоть одна женщина может быть против. Против способа избежать спонтанных абортов и мертворожденных детей? — настал черед Эмили качать головой. — Конечно, никто также не объяснил мне, как именно это работает, — признала она.

— Решение не идеально, — объяснила Хонор. — Мама все еще работает над тем, как исправить дефект таким образом, чтобы не создать каких-то новых проблем. Тем временем наниты — это, скорее, решение посредством грубой силы. Они сконструированы так, чтобы проникать в яичники и идентифицировать яйцеклетки, несущую Х-хромосому с дефектом. Как только они обнаруживают яйцеклетку с поврежденной хромосомой, они её уничтожают. Поскольку все яйцеклетки формируются заранее, мама может полностью устранить источник дефектных хромосом у любой женщины за один сеанс. Но этому существует изрядное сопротивление. Отчасти со стороны более консервативных элементов населения, которые думают, что она вмешивается в Божье провидение — и многие боятся, что изменение соотношения рождаемости мужчин и женщин внесет хаос в существующий общественный порядок. Еще, я думаю, сопротивляются женщины, которые боятся, что все их яйцеклетки будут затронуты, и что наниты сделают их полностью бесплодными. А остальные, кажется, просто считают саму идею жуткой и отвратительной. Но многие — как ты уже заметила, Эмили — на самом деле думают, что это черная магия. Они вообще не понимают новых медицинских технологий, и некоторые испытывают в их отношении страх не меньший, чем благодарность за то, что они теперь доступны.

— Совершенно верно. И именно на эту часть людей, наименее адаптировавшихся к современной медицине, будет нацелена игра тех, кто пожелает устроить проблемы.

— Но зачем кому-то желать устроить проблемы? — практически жалобно вопросил Хэмиш, и Хонор с Эмили одарили его практически идентичными жалостливыми взглядами. Затем повернулись друг к другу. Эмили вздохнула.

— Ужасно, правда? — спросила она Хонор. — Трудно поверить, что это один из старших членов королевского кабинета.

— Ну, не знаю, — ответила Хонор с кривой улыбкой. — Скорее всего он в политике некомпетентен не более, чем я была тогда, когда меня в первый раз послали на Ельцин.

— Но оправданий этому у него гораздо меньше, — сказала Эмили блеснув глазами.

— Не совсем, — возразила Хонор широко улыбаясь при виде Хэмиша откинувшегося на спинку кресла, поднявшего бровь и смиренно скрестившего руки. — В конце концов, он страдает как минимум от одного врождённого порока.

— Это какого же? — спросила Эмили, но тут же замотала головой. — Знаю, знаю! Ты имеешь в виду его Y-хромосому?

— Именно, — подтвердила Хонор и обе они расхохотались.

— Очень смешно, — сказал Хэмиш. — А теперь, когда вы закончили острить, как насчет ответа на мой вопрос?