- Ну, давай попробуем. – Насмешка была не только в его глазах, но и в голосе в полной мере присутствовала. Да, доверие такого человека надо заслужить. Еще когда он только сказал про зону, до нее дошло, что вряд ли найдется в его окружении человек, которому он безоговорочно доверяет. И вряд ли Марина сможет стать таким человеком, но, чтобы хоть немного усыпить его бдительность, ей придется постараться.
- Тогда уж давай сама. Покажи, как надо. Я понятливый, - насмешка в его голосе вдруг исчезла. И Марина осознала, что он ее не просто услышал, а готов пойти навстречу. И ей вдруг сделалось страшно, потому что она собиралась обманывать человека, которого, в принципе, обманывать не стоило, но иного выхода у нее не было.
Ее ладони медленно поднимались вверх. Она будто заново исследовала его. Пальцы обхватили затылок, она чуть надавила на него, понукая нагнуться, и сама поцеловала его. Медленно, неуверенно. А он так и стоял, ничего не предпринимая и явно ожидая продолжения. Его лицо было непроницаемым, по нему ничего нельзя было прочесть. И в тоже время, Марина была уверена, что ее действия вряд ли его не устраивали. Да он был суровым мужчиной, но она ему нравилась, а значит у нее был зеленый свет.
Чуть отстранившись, она потянула за пояс его халата, и тут же без промедления, вроде как, чтобы не успеть передумать, скинула свою рубашку. Его взгляд потемнел и стал тяжелым. При виде ее обнаженного тела выдержка изменила ему и он резко притянул ее к себе, но она снова воспротивилась.
- Ты обещал.
Его челюсть напряглась, но он все же отпустил ее. Марина медленно легла на кровать, чуть повернувшись и положив при этом ладонь рядом с собой, как бы приглашая его сделать то же самое. Как ни странно, он послушал ее. И она не стала медлить. Ее губы приникли к его губам, а потом постепенно стали спускаться все ниже и похоже ему это нравилось, потому что останавливать он ее не стал. Да и как могло быть иначе…
А дальше все было по ее сценарию. Он периодически проявлял нетерпение, а она пыталась сдержать его. И ей это удавалось. И похоже эта игра ему постепенно начинала нравиться, а Марина, наверное, впервые с начала общения с ним, перестала чувствовать себя куклой. Сейчас она руководила его действиями, направляла. А через некоторое время очень удивилась, оказывается, он и без ее подсказок может доставить ей удовольствие и прекрасно осведомлен о женской анатомии. И было непонятно, то ли он быстро учился, то ли до этого просто не давал себе труда хоть немного постараться.
Марина и не заметила как в какой-то момент, инициатива снова перешла к нему. Он полностью подчинил ее себе. Действовал напористо, неумолимо. Но это уже не имело значения. Она потерялась в ощущениях, забылась и наверное впервые, закрыв глаза, когда он ее целовал, не представляла на его месте Сергея…
Выйдя из машины, Сергей огляделся. Никогда он еще не чувствовал себя подобным образом на своем заводе. Будто чужой. Впрочем, так и было. Его детище больше ему не принадлежало… Но вот навстречу ему быстрым шагом идет начальник одного из цехов и сходу начинает что то объяснять, Сергей втягивается в рабочий процесс и круговерть обычного будничного дня невольно захватывает его. Не сразу, но он все таки осознает, как же долго его здесь не было и как ему всего этого не хватало…
Из-за того, что пришлось долго восстанавливаться, на заводе накопилось много нерешенных вопросов. Да, он конечно всегда был на связи, но по телефону всего не решить. И вроде как стараться не имело смысла, но… Сергей понимал, не может он так просто бросить все, что досталось ему кровью и потом. Не может предать людей, с которыми работал много лет и которые безоговорочно ему доверяли. Они то ни в чем перед ним не виноваты. Хотя Сергея и раздражали везде снующие люди Кратько, которых он должен был вводить постепенно в курс дела. Раз пять за день точно возникало желание послать их к черту. Останавливало только то, что точно знал, его проблемы это не решит. Тем более, он дал себе слово, что рано или поздно вернет завод. Сергей еще не знал, как, но точно вернет. Даже если ему для этого понадобится много лет. Так что, по сути, разваливать производство было не в его интересах. А потом и вовсе все завертелось. Совещания, встречи, привычная рутинная работа, не имеющая логического завершения. И продохнуть некогда. Ему всегда это нравилось, он этим дышал. И даже мысль о ненавистном Кратько не помешала выполнить все, что намечалось.