Тамара летела в Стамбул, вспоминая красивейшую бухту в мире с ее странными лодками. И чувствовала себя некой княжной, успевшей после революции на корабль. Только она уж не затоскует по родине. Если два чиновника, насиловавших Соньку перед скрытой видеокамерой увидят себя в Интернете с голой задницей, то Иллариону не поздоровится. Но перед смертью он может перевести стрелки на нее. Словом, климат для возвращения будет неблагоприятный. Зато в Анталии – самое то! Но все равно было страшно. Все с нуля, другая жизнь. Но лучше другая, чем никакой.
– Это мне за Соньку, – тяжело вздохнула Тамара. Но до раскаяния дело все же не дошло.
Соня, сидя в кресле самолета, летящего в Сидней, смотрела на облака. И представляла почему-то улетающей свою свекровь, сопереживая ей. Она – изгнана с насиженного места, растоптана былыми соратниками-подельниками. У нее в голове зародились стихи на эту тему:
Ангел, который видел, что Соня рядом с дремавшим Клодом записывает на пакете для рвотных масс стихотворение, насторожился.
– Девушка Тамаре сочувствует. А это плохо. Врага нужно понимать, а не сопереживать его заботам и проблемам. Доброта хуже воровства – не зря это гласит поговорка. Добровольно отдать можно больше порой, чем силой отобрать. Например, жизнь. Хотя и надо подставлять вторую щеку. Но сколько щек уже соня подставила? И что в ответ? Зачем пытаться настолько ужасного человека, как Тамара, поверить, что сама ты – хорошая. Это качество будет оценено отрицательно и использовано во вред. Любить лучше ближнего, а не противоположного.
Ангел Клода был не у дел – его подопечный спал, растянувшись и свесив руки на одну сторону, загораживая проход длинными ногами в выбеленных голубых джинсах.
– Ты не прав. Доброта – это ведь любовь! Ближнего наказано любить.
– Жаль, что в Библии не сказано точно, кого считать ближним? Того, кто близок по духу, по расстоянию: членов семьи, например. Мне кажется надо любить не любого, кто в метре от тебя, а того, кто… не чужой. Где предел терпению, которое велел использовать Господь?
Тут Соня подскочила, но поняла, что не успеет – и вырвала в тот самый пакет, на котором написала стихи о свекрови. Токсикоз у нее начался именно в этот момент.
Ангел усмехнулся:
– Ну, хоть теперь она выкинет эти глупости из головы. Тем более, что свекровь у нее теперь, слава Богу, другая.
Соня сходила в туалет, умылась и накрасилась. До прилета был ее час, но потом многие ринутся прихорашиваться. А ведь ей нужно выглядеть хорошо. Чтобы понравиться новым свекрови свекру. Хотя, может, как раз накрашенные лица и раздражают в невестках. Вернувшись, она растолкала Клода и напрямую спросила, какая жена сына понравится его маме больше: с макияжем или без.
– Любая, какую я выберу. Я не посвящал маму в наши проблемы с Жизель. И сама она никогда мне в душу не лезла, не требовала нашего присутствия на праздниках. Я всегда считал, что моя мама отстранилась от меня еще в детстве, когда я стал жить в спортивном интернате. Она не одобряла занятия спортивной гимнастикой, не гордилась тем, что я – чемпион. Она всегда хотела, чтобы я больше времени уделял занятиям музыкой на фортепиано и гитаре, стал композитором.
– Слушай, а это – идея! Ты будешь теперь писать музыку на мои стихи, мы будем продавать песни известным исполнителям! Мы придумали себе новую работу!!! – завопила радостно Софья. Стюардесса выбежала на ее крик, испугавшись, что что-то случилось.
– Моей жене в голову пришла гениальная идея, – успокоил бортпроводницу Клод.
Облегчение мелькнуло на лице женщины. Столько психов летает! И быть часто с ними в замкнутом пространстве – реальный риск. Хорошо, что это – не тот случай.