Карл, закончив измерения, потребовал за работу с молодоженов пять тысяч долларов и три из них – в качестве аванса. Ведь ему нужно было сразу оплатить услуги трех помощников. Ему не терпелось начать. Что и говорить – заказ его вдохновил. И даже окрылил.
Тем временем Насте после разговора по скайпу с матерью нужно было еще набраться храбрости и поговорить с Джемом – красавчиком-нотариусом, ведь ему предстояло, по замыслу Насти, приударить за матерью и быть достоверным.
Она рассказала о своих замыслах мужу. Влад помялся, не желая и обидеть тещу, и поддержать двусмысленный план мести.
– А ты не подумала о том, что если мы пригласим Джема на свадьбу, то он может прийти с женой или любимой девушкой?
Настя и правда не учла такой вариант.
– Но давай просто спросим у нотариуса, сможет ли он без ущерба для себя устроить такой розыгрыш.
Влад в ответ с сомнением пожал плечами и стал собираться. Надел пиджак, поискал в шкафу галстук. Его не было в принципе, просто еще не купил. Но, вспоминая Джема, Влад вдруг устыдился своей рассеянности и неаккуратности. Настя говорила, что и отец ее – подтянутый и ухоженный, всегда в костюме. Надо купить галстук – среда его обитания меняется. Надо подстраиваться под общий стиль.
Настя с удивлением наблюдала за сборами Владислава.
– Мы пойдем к Джему вместе. Я тебя к нему ревную, – покраснев, честно признался Влад.
– И очень хорошо, – обрадовалась Настя, – меня еще никто никогда не только не любил, но и не ревновал. Ты во всем у меня – первый. – Влад обнял хрупкую «пацанку», но строго добавил:
– Первый и последний я у тебя.
Настя улыбнулась ему в грудь. Но про себя подумала, что, чего греха таить: она хотела бы переспать с красавцем Джемом. Надо бы уточнить у Сони, нормально ли это или означает, что я Влада не люблю, как надо?
Клод и Софья примеряли обувь в магазине. Это был аттракцион для продавцов. Ножки Сони в закатанных джинсах и на каблуках заставляли их глаза масленеть. А то, как сама красавица со светлыми мелированными волосами смотрела на примерку ковбойских сапог мужем, тут же будило воображение женщин. И от этого «перекрестного огня» взглядов молодоженам не терпелось остаться наедине. Их страсть друг к другу еще и подогревали извне.
Но, вернувшись, они застали Мишу с Фредиком за столом. Малыш тут же перебрался на колени к маме, чтобы она его стала уговаривать съесть полезное. А сами супруги решили сгрызть чипсов, не желая продлевать время друг без друга. Миша по их все разгорающимся и повлажневшим глазам понял, чего они хотят, и вскоре унес малыша укачивать к себе в гостевой домик.
А Соня с Клодом начали дарить друг другу солено-перченые поцелуи от чипсов прямо в гостиной. У Софьи с утра был настрой ласкать Клода. Она наблюдала за ним в зеркале, когда он смотрел на нее в купальнике, воспринимая каждое прикосновение портного к ее телу как повод к ревности. А потом, когда он, такой невообразимо красивый, стоял обнаженным по пояс в мастерской кутюрье, на нее просто накатило желание обладания его скульптурным телом. Она хотела закрыть его собой от всего мира. Никогда ни один мужчина – даже актеры Голливуда – не вызывали в ней такого восторга от их внешности. Она не просто жаждала его, как мужчину, каждой клеточкой тела, у нее еще от совершенства каждой его черточки лица, в буквальном смысле слова, дух захватывало.
А Клод чувствовал любовь к Соне по-другому. При виде обнаженной жены у него внутри все шло волнами. И ритм нарастал, потом внизу закручивался клубок и требовал прикосновения к ней, чтобы развязаться. Кровь буквально закипала, если он ловил на ней чужой взгляд. Он считал себя обладателем сокровища, на которое все и в любой момент могут покуситься и отобрать у него. Поэтому у обоих Таубов сегодня обострилась жажда спрятать друг друга от всех.
– Софи, я должен тебе сказать, что не могу видеть, как кто-то прикасается к тебе. Я возненавидел тогда режиссера, который провел тебе рукой по бедру и спине во время пробы. А что я пережил, когда ты отдавалась капитану полиции, чтобы он закрыл дело, я даже описать не могу! И сегодня этот портной… Давай не поедем на премьеру фильма: я не смогу смотреть, как реагируют зрители на твое тело в постельной сцене. Я давно хотел тебе сказать это. Но ты уже купила материал на платье. Я вижу, как тебе хочется в Москву. И поэтому я рад, что фасоны одежды, которые ты придумала, не дают шанса демонстрировать все твои изгибы и впадины.
Мы будем только авторами музыки и текстов песен, да? Я боюсь, что тебя похитят. – Он, сидя на диване, извлекал грудь из ее бюстгальтера, клетчатая рубашка валялась на полу, а джинсы и трусы Софьи оказались на лодыжках. Губы – верхние и нижние – горели от перца и соли с чипсов, перекочевавших туда с губ и пальцев Клода.