– Понятны ваши вопросы, почему Софье дано изменить ленту судьбы, а вашим подопечным – более добродетельным, быть может, – нет. Отвечаю: на примере Софьи Господь хотел показать всем грешницам, что когда грехи совершаются по принуждению под угрозой смерти, то они переходят на баланс к тому, кто принуждает их совершать.
И еще. Софья так хотела любви – всегда, она ее ждала, не размениваясь на интрижки. Ее желание получить своего мужчину в тот момент было самым отчаянным и выше всех остальных в мире. Бог вовсе не «орган наказания», как считают некоторые люди, он – «орган понимания». Летите все отсюда. Много работы.
Между тем, мужчины, закончив главные работы на подъемнике, съехали на нем вниз и на пляже расселись на камнях с коньяком и привезенной братьями-молдаванами рыбой. Братья – Иван и Алексей – присоединились к мужскому междусобойчику. И мужская компания стала обмывать «техническую обновку», чтоб «носила, как на крыльях».
Солнце припекало. Коньяк был французским – привезенным как раз для этого случая Бертраном.
На этот раз повара сделали рыбу на углях. И грели ее на камнях вокруг костра. Его развели, собрав ветки, выкинутые на берег морем и высохшие по боком у скал.
Клод произнес тост:
– Давайте выпьем за тех, кто задумал и осуществил это непростое дело: за Майкла – Миху и за присутствующих здесь французов из Австрии, которые все сделали не только быстро и качественно, но и от души. Всем спасибо за мастерство и трудолюбие!
Мужчины чокнулись и выпили залпом, а не смаковали дорогой коньяк, как полагается. Да и не способствуют этому привезенные поварами из их ресторанчика советские граненые стаканы. Формат застолья был каким-то очень русским, несмотря на интернациональный состав участников.
Рыбу съели чуть ли не с костями, густо присыпав морской солью.
У Махмуда (он тоже был тут, со своими друганами) тоже было припасено угощение для всей честной компании. Это было вино из красного винограда с добавлением черной смородины и вяленой дыни. Он привез большую пыльную бутыль из деревни, где жили его теща с тестем. Мужика так щедро одарила сельская родня, только когда Арна забеременела. А это событие постоянно ассоциировалось с Клодом и Софьей, с их эротическим рэпом. Поэтому мужчина не пожалел пять литров сущей амброзии для Клода.
Когда бутыль опустела и общение перешло на многоязыкое – все говорили и никто не слушал, – Махуд подвалил к Клоду. В прямом смысле подвалил – уселся на песок у его камня и прислонился боком к другу. Пьяно подбирая английские слова, решился спросить о том, что мучало его:
– Ю фак май вайф?
Клод оторопел, выпучил глаза и замотал головой, энергично возражая.
– Ни за что не изменю моей Софи. Для нее это будет смертельно.
И Махмуд ему поверил. Ему понравилось, что Клод не стал сравнивать женщин, мол, его любимая красивей. А просто назвал самый главный свой мотив верности.
Соня спустилась вниз по лестнице в башне и в окнах-прорезях увидела часть натюрморта на берегу. Она догадалась, что мужчины обмывают первый рейс (на две минуты) подвесной дороги.
Ее не позвали, потому что пить ей нельзя, да и у моря ветрено. А простуды в ее положении совсем ни к чему. Но ей захотелось рыбы на углях, которой пахло все сильнее.
Внизу прыгал на батуте Фредик. Соня со своими переживаниями о нем подзабыла, а мужчины на пьянку решили ребенка не брать. Он прыгал и скакал на попе на надувном дне крепости.
Пора уже ему покупать батут побольше. А этот отойдет близнецам по наследству от старшего брата.
У женщины вдруг возникло огромное желание выпить вина и съесть рыбы на берегу, на камнях вместе с пьяными мужиками разных племен и народов.
Соня позвонила мужу на мобильный.
– Да, любовь моя, мы тут «обмываем»… (это слово он в английский контекст вставил по-русски).
– Я тоже хочу с вами. Приезжай за нами с Фредиком на вашем подвесном лимузине. Мы снизойдем до народных гуляний.
– Мчусь.
Соня взяла малыша на руки и понесла к кабинке, уже подъезжающей к стоянке. Клод сел посередине, обнял их обоих за плечи и загорланил какую-то песню во весь голос. Мелодия определялась плохо. Но снизу ее подхватил нестройный хор голосов. Кое-кто просто мычал в такт, не зная слов. Запела и Соня.
Ей налили вина, как только она вышла из кабинки. И поднесли, как цыгане делали, на растопыренной ладони. И никто не пикнул, мол, вредно это дамам на сносях.
Соня прямо руками, обжигаясь, отщипывала куски рыбины и смачно клала в рот.
Фредик попросил Миху его покатать на спине. Миша присел на корточки, и Клод усадил ему на загривок сына. А Соня велела и ему «впрячься» вслед за Михаилом. Следующим был Бертран. Молдаване, стилизуясь под пару гнедых, ржали, как кони, и вставали на дыбы.
Турки из соседнего отеля с изумлением смотрели на это зрелище: катание малыша множеством пьяных мужиков, изображавших из себя то пони, то арабских скакунов, то тягловых лошадей.
Потом все участники забега лже-коней стали собирать мусор и ретировались почему-то пешком домой – дальним путем. А на подвесной дороге уехала только семья Таубов.